Если мы так и будем разговаривать, наполовину в подъезде, то кто-нибудь из соседей точно выйдет. Посмотрит на эту странную картину. Спросит что-нибудь — и что я скажу?
— Ладно… но обещай уйти, как только я попрошу об этом.
— Упираться ногами не буду, — улыбнулся Набиль. Его улыбка по-прежнему была великолепной, белоснежной на смуглом лице. Переступив порог, он передал цветы мне. Взяв их, я пошла на кухню за вазой. Наполнив её водой и вставив несколько десятков стеблей с предусмотрительно обрезанными шипами, расположила композицию на столе. — Известно, кто будет — мальчик или девочка? — спросил Набиль, разувшись и пройдя за мной.
Если я скажу «мальчик», то точно не отцепится. Это же восточный мужчина, для него сын — что-то невероятное, не то, что какая-то там дочь.
— Девочка, — солгала я.
— Наверное, будет похожей на тебя, — не переставал смотреть он на меня в упор, обжигать своим огненным взором, таящим вулкан страстей.
— С чего бы? Вряд ли твои карие глаза и чёрные волосы дадут себя победить!
— Угостишь кофе?
— Нет, не хочу, чтобы ты тут засиживался.
Словно демонстрируя непокорность и свою привычку не считаться с женским мнением, Набиль выдвинул стул и сел.
— Я наводил справки, когда искал тебя… когда ты так внезапно и загадочно испарилась… Это твой кузен увёз тебя оттуда, не так ли?
— Ку… кузен? — не поняла я, но тотчас вспомнила. Тогда, в Париже, когда Саша ждал меня пьяным у подъезда! Я сказала, что это мой двоюродный брат. Да, мы оба светловолосые и голубоглазые, ложь очень походила на правду, но это значит, что Набиль узнал, что я живу тут не одна, а с Сашей, только принимает его за моего брата! Так вот почему он так смело заявился? Думает, что у меня нет до сих пор никого другого! Нужно сказать ему… нет! Тогда он поймёт, что и в Париже это был не кузен, а некий посторонний мужчина, с которым меня что-то связывало. Что? Боже, а ведь это прекрасный выход! Сказать, что у меня всегда и был другой кавалер, что я переспала с ним сразу же, стоило ему меня вытащить из особняка под Рабатом, и беременна я от него, и всё решится. Но тогда Набиль примет меня за шлюху, посчитает, что поступил со мной так, как я того и заслуживала — как с какой-то эскортницей! Я могла избавиться от него навсегда, погубив свою репутацию, да и не только свою — русских девушек. Подтвердить миф, что среди нас трудно встретиться порядочных, и все мы охотницы за деньгами.
Я воззрилась Набилю в глаза, не зная, как поступить? Что сказать ему? Кем представить Сашу? Любовником, кем он и был теперь? Или оставить легенду, что он — мой кузен?
— Ты не говорила, что он… непростой человек, — подчёркнуто витиевато обозначил Набиль.
— А… это что-то бы изменило? Заставило бы тебя относиться ко мне более уважительно?
— Я всегда уважительно относился к тебе, Элен.
— Оставив в статусе нелегальной любовницы?
— Для меня ты была женой!
— Хорошо, что ты уже оговариваешь эту проблему — для тебя! Только для тебя я ею и была, возможно, но больше ни для кого: ни для закона, ни для Бога, ни для общества!
Набиль поджал губы, выслушивая мою суровую отповедь. Я вывалила на него ещё несколько нелицеприятных замечаний, чуть не сорвалась на оскорбления, но сама себя остановила, туша эмоции. Они ведь улеглись за полгода, зачем я позволяю им оживать? Я даже не злилась на Набиля все эти месяцы, постепенно забывая, но стоило встреться, стоило заговорить — и вот опять!
— Я не рада тебе, — притихнув, закончила я. Надеялась, что прозвучало убедительно.
— Что мне сделать, чтобы вновь стать для тебя тем родным и близким, каким был раньше?
— Вряд ли что-то поможет.
— А если я разведусь с Асмой? — выдал он и, видя, что сокрушил меня этим заявлением и выбил совершенно из колеи, плавно поднялся со стула и подошёл ко мне почти впритык. Посмотрел сверху вниз: — Что ты скажешь, если я разведусь с женой?
Глава 4
— Что это очередная ложь, — выпалила я, — ты никогда на это не пойдёшь!
— А если пойду?
Я опомнилась:
— Мне это не нужно! Поздно, понимаешь? Слишком поздно! — смотреть в его обжигающие глаза так близко было опасно, поэтому я повернулась к нему спиной.
— Ничего не бывает слишком поздно, если двое любят друг друга…
— Я не люблю тебя больше!
— Ты злишься, и да — справедливо, я был неправ, я раскаиваюсь, что ещё ты хочешь услышать от меня?
— Ничего! Я хотела от тебя всего этого тогда, а теперь мне ничего не нужно!
— Элен…
— Прекрати!