У меня защипало в глазах:
- Нет, что ты, он же не пьёт больше. Завязал.
- Вот это он умница! Какой же хороший!
Я поскорее сменила тему и попрощалась. Ещё хоть слово о том, какой Саша замечательный - и пить начну я.
***
Мы с матерью четверых детей выписывались в один день. Укладывали сумки. Точнее, она укладывала, потому что прибыла подготовленной и заранее, а я с собой кроме маленькой сумочки с документами, мобильником и кошельком ничего не имела, так что просто сидела и болтала, ожидая отмашки врача.
- О, мой приехал, - выглянула женщина в окно и помахала вниз, ожидавшему её супругу, - явился, гляди! С шарами и цветами! Вот чего деньги тратил? Дуралей.
Я поднялась и посмотрела тоже, не подходя близко к окну. Стоял у подержанной иномарки какой-то невысокий мужичонка с двумя парнишками школьного возраста. Они все вместе вытаскивали из машины шарики и делили между собой.
- Ваши старшие? - поинтересовалась я.
- Ага. Мелкая дома с бабулей осталась, - она посмотрела на меня, - твой когда приедет?
Я опустила глаза, отходя подальше, к кровати третьей соседки: её увезли, наконец, рожать, но с помощью кесарева.
- Чего такое? - поняла, что что-то не так, собеседница. - Поссорились, что ли?
- Нет. Он... не может приехать.
- Набухался? - подумав немного, предположила она. Ну почему у нас в России из всех причин первая всегда связана с алкоголем? Почему мы сами так дурно мыслим о своих мужчинах? И я ведь была такой же, пренебрежительно-презрительной, потому и выбрала сначала Набиля.
- Он воюет, - выжала я через силу, - добровольцем.
- Ох ты ж, бедная моя! - отбросив сборку вещей, она подошла и обняла меня. - Извини. Ты ж не говорила, где он, пока лежали.
- Не могу об этом говорить... не хочу.
- Ладно, ладно! - погладила она меня по голове. - Всё хорошо будет, не волнуйся! Вернётся, увидит сына... всё будет в порядке!
У меня не нашлось слов, чтобы ответить. Я просто застыла и ждала, когда она отойдёт, чтобы перестать чувствовать эту жалость и, подобное моему, предчувствие неотвратимого несчастья.
Я выходила из роддома после неё минут через двадцать, чтобы не столкнуться с весёлой толпой её семейства, которая некоторое время поздравлялась и шумела у ворот. У меня в руках был только сынок, на плечах висела сумочка. Хотелось пройтись немного, потом вызову такси и поеду домой...
Вдруг на моём пути выросла Тамара Сергеевна. Я разве что не вскрикнула, отступив на шаг назад. Что она здесь делает?!
- Леночка! - Сашина мама улыбалась. Чуть позади стоял серебристый лексус, её машина, которую она сама водила, катаясь по салонам и магазинам. - А я тебя жду, жду!
- Что... что вы тут делаете?
- Что ж ты меня не набрала, а? Мне супруга Олега Степина позвонила, Сашиного товарища, говорит, ты родила! - Вот чёрт! Катя же не знает, что это не от Саши. Надо было ей сказать, предупредить! Но теперь уж поздно... - Я скорее звонить сюда, связалась с главврачом, узнала, когда у тебя выписка. Дмитрий Евгеньевич тоже хотел приехать, но у него дела.
- Да ничего страшного, не стоило, и вы могли бы...
- Ну, дай взглянуть на внука! - протянула Тамара Сергеевна руки с винного цвета маникюром. Я только сильнее прижала сына к груди.
- Тамара Сергеевна...
- Ой, не говори, что ты из тех, кто до крещения никому не показывает дитё! Да и к тому же, это чужим нельзя, а родным-то можно!
Да вот в том-то и дело...
- Тамара Сергеевна, я...
- Отбрось эти предрассудки, - она ловко подошла ко мне, заглядывая в голубой конверт. У меня оставалось желание отклониться, увернуться, прикрыть Сан Саныча, но я понимала, как это будет глупо выглядеть. Она спросит, что не так с ребёнком, что ты его прячешь? И что я отвечу? Поэтому я осталась стоять, предоставив всё на волю судьбе.
Сашина мама - моя несостоявшаяся свекровь - нагнулась к личику младенца, улюлюканье уже было на её улыбающихся губах, когда оно остановилось. Лицо посерьёзнело, взгляд стал жёстким и цепким, забегал по чертам ребёнка, слишком смуглым для славянских. И волосы были чернее некуда. Тамара Сергеевна перевела взгляд на меня и смотрела так пронзительно, словно насквозь меня просветить хотела.
- Ты - натуральная блондинка, - едко подытожила она. Больше ничего говорить не требовалось, она всё поняла. - Это не Сашин ребёнок!
Не вопрос, а утверждение. Я посчитала, что отпираться - ниже собственного достоинства. И для чего? Я не собиралась скрывать правду, только решимости в себе не нашла.
- Да, он не его, - признала я.