- Как думаешь назвать сына? - мы расположились друг к другу в профиль, наполовину спинами и, перешёптываясь, не поднимали взоров.
- Уже назвала.
- Как?
- Александр. Саша.
Молчание. Но, кажется, я чувствовала напряжение. Память у Набиля оказалась не слишком короткой, и он всё понял:
- В честь этого мужика, с которым жила?
- Да.
- Этого не будет, - отрезал он.
- Не тебе решать.
- Я имею право, я - отец.
- Послушай...
- Нет, ты меня послушай! Если ты скажешь, что я не могу вот так просто приехать и указывать и вмешиваться, то напомню тебе, что это ты уехала, оставив меня, а не я оставил тебя с ребёнком! Я никогда от него не отказывался!
- Тише ты! - важнее наших разборок мне был покой и сон моего ангелочка. Как бы абсурдно это ни звучало, сама я обрела спокойствие в тот момент, когда на пороге образовался Набиль. Я поняла, что у меня есть хоть какая-то опора, и мы не умрём с голода, не останемся на улице.
- Я признаю сына официально, - тише заговорил он, - я уже сказал отцу, что у меня появился ещё один ребёнок.
- Ты... сказал отцу?!
- Да. И Асме.
Я была поражена. Когда он пару месяцев назад бросил, что развёлся бы с ней - я не поверила, посчитала блефом. Но разве не к тому всё идёт, если жене сообщают о ребёнке от другой женщины? Только если, конечно, это не очередная ложь Набиля, и никому он ничего не говорил.
- Мы сделаем в Раббате большой праздник! У моего сына будет достойный каждого Сафриви хитан...
- Хитан? - не поняла я.
- Как это? Обряд обрязания.
Резко поднявшись, я развернулась к нему, но не позволила себе повысить голос, а только зашипела сквозь зубы:
- Он не будет мусульманином!
- Конечно же будет!
- Нет!
- Элен, не будем спорить.
Стоило ли начинать жалеть о том, что я к нему обратилась? Взамен за помощь он захочет распоряжаться, если мной не получилось, сыном? Нет, нет, я не позволю ему сделать из Саши подобие себя! Но спорить я, действительно, перестала. Вышедшая из тех отношений, что были между нами в Марокко, я имела возможность по прошествии времени увидеть их как бы издалека, с расстояния, сделать выводы. А я ещё тогда поняла, что с Набилем лучше работает мягкость и хитрость, деланная податливость, а не прямые требования, крики и скандалы.
- Хорошо, не будем, - взяла я себя в руки.
Опять натянулось молчание. Набиль протянул в мою сторону ладонь:
- Иди сюда, сядь рядом.
- Зачем?
- Перестань меня сторониться. Я приехал ради тебя, ради сына. Помочь, как ты и хотела.
- Как ты и предлагал, - поправила я, напоминая, кто первым "всплыл".
- Да, - признал он, делая вид, что это одно и то же, - как я и предлагал.
Но нет, мои желания и его предложения больше не совпадали в точности.
- Я согласилась на твою помощь не ради себя, а ради него, - кивнула я на кроватку, - это вовсе не означает, что я вновь хочу быть с тобой. Ты понимаешь это, Набиль?
Он посмотрел мне в глаза.
- Даже если этот твой... недокузен и впрямь погиб?
Я чуть не крикнула: "Нет! Это не так! Этого не может быть!". С большим трудом мне удалось не сорваться на слёзы, хотя они уже подкрались к глазам.
- Даже если так.
Его вздох, выражающий скорее не огорчение, а некоторую неудовлетворённость моим упрямством, завершил наш диалог, потому что Саша зашевелился в кроватке, выдавая тем, что проснулся. Больше причин оставаться в этом небольшом номере, где втроём (а особенно нам двоим с Набилем) так тесно, не было.
***
Апартаменты, которые снял Набиль и куда он привёз нас, были шикарными. Я и не думала, что в Новосибирске есть подобная роскошь! К счастью, было несколько комнат. Из главного зала в разные стороны расходились две спальни. Пришлось поставить плюсик Набилю и его такту - или пониманию - что он не стал организовывать мне и себе одну постель. Может, решил не действовать так прямо, а может имел представление о том, что женщина спустя всего несколько дней после родов - не подходящий объект для соблазнения.
Кроватка уже была предусмотрительно принесена в мою комнату и, когда я, покормив и вновь убаюкав Сашу, вышла в общую гостиную, на часах показывало без пяти три ночи. Набиль сидел на диване, о чём-то отстранённо думая. Нога была закинута на другую, и из-под идеально наглаженных брюк выглядывали смуглые, большие мужские ступни. Даже такая обнажённая часть тела смутила меня, отбросив к воспоминаниям о наших совместных ночах.
- Прости, я совсем забылась и не сказала тебе "спасибо", - дойдя только до кресла и остановившись за его спинкой, я стала наглаживать ту пальцами, нащупав изгибы и водя по ним механическими, волнующимися движениями. - Спасибо, что буквально спас нас.