- Что-то важное?
- Нет... да... то есть... я кое о чём её просила... вот и всё.
Мысли бегали вокруг того, что тела не найдены. Если бы его смертельно ранило, разорвало бомбой, снарядом, что-то бы осталось, это стало бы известно, это легко бы обнаружилось! Но раз этого нет, значит, он жив! Жив! Кашин, ты же сильный и пробивной мужик, настоящий, русский, давай уже, выбирайся как-то и возвращайся ко мне!
- Тебе как будто бы что-то потрясающее сообщили, - заметил Набиль, продолжая наблюдать за мной.
- Хотелось бы... но нет.
- Налить вина и тебе?
- Я кормлю ребёнка, мне нельзя.
- Да, наверное, ты права.
В другой раз я бы съязвила на тему, что он ещё хоть кого-то умеет признавать правым, но сейчас не было настроения. Всё, чего мне хотелось - это остаться вдвоём с сыном и ждать, надеяться и ждать. И дождаться.
- Может быть, сходим как-нибудь в кино? - вдруг предложил Набиль. Ему как будто бы наоборот хотелось вернуть меня из раздумий и, как назло, напоминать, что я не одна, что здесь есть он, требующий внимания и разговоров.
- Вряд ли у нас показывают фильмы на французском.
- Мы могли бы слетать в Париж, - на мой удивлённый взгляд он уточнил: - Наймём на пару дней няню. Ты отдохнёшь.
- Я не устала, и не оставлю сына.
- А я думаю, что было бы здорово вновь съездить туда, где мы познакомились. Освежить воспоминания.
- Протухшее не освежить.
- Ох, Элен, опять эта твоя... злоба!
- Ну, чтобы тебя ею не напрягать, помою посуду и пойду спать, - поднявшись, я стала собирать со стола пустые тарелки. Набиль откинулся на спинку стула, наблюдая за мной, но ничего больше не сказал.
***
Два дня спустя я вышла из душа, одним банным полотенцем завёрнутая вокруг тела, а другим замотавшая вымытую голову. За Сан Санычем приглядывал Набиль, но я всё равно торопилась - даже ноги не побрила. Для кого? Чем хуже буду выглядеть, тем меньше поползновений в мою сторону будет у бывшего.
Вообще удивительно, когда кто-то становится тебе "бывшим". Бывшим кем? Я не могла толком Набиля и мужем-то назвать. Любовником? Партнёром? Как бы то ни было, отношения выстраиваются весьма странные, когда приходится жить под одной крышей. Это ни в коем случае нельзя назвать дружбой, на вражду не тянет, вы вроде бы не совсем чужие, и в то же время между вами лежит огромная пропасть. Стесняться его уже не получается, но и быть откровенной и раскованной до конца - тоже.
Войдя в спальню, я хотела посмотреть время на мобильном - механическая привычка, но не увидела его на тумбочке. Оглядевшись, попыталась вспомнить, куда я его положила? Вернулась на кухню и поискала там. Телефона не было. Опять пришла в спальню и занялась тщательным высматриванием. Так, в душ я с собой мобильный не брала, вечером, после магазина, им пользовалась, значит, не потеряла на улице. Куда же его сунула? Ни в карманах, ни в сумочке его не было.
- Набиль, ты не видел мой телефон? - спросила я.
- Нет, - покачал он головой, играя погремушкой с ребёнком.
- Странно... позвони мне на него, пожалуйста.
Агукая и что-то говоря на арабском сыну, он меня будто не услышал.
- Набиль! Позвони, пожалуйста, мне на телефон.
Теперь проигнорировать было невозможно. Выпрямившись, он отстранился от кроватки и, повернувшись ко мне, чуть высокомерно, в своём духе, посмотрел.
- Что? Я слишком о многом прошу? - хмыкнула я. Начинало раздражать это затянувшееся молчание и, когда я готова была уже вспылить, Набиль соизволил открыть рот:
- Своего телефона ты не найдёшь.
- Что? - теряясь, насторожилась я. - Почему?
- Его забрал я.
На секунду меня взяла оторопь. Неужели?..
- Как ты смел?!
- Мне не нравится, что тебе звонит непонятно кто, и ты после этого ходишь, как в воду опущенная.
- Я что, не имею права общаться с подругами?!
- Когда мне не говорят, о чём речь - мне это не нравится.
- А ты мне кто, чтобы твоё "нравится" и "не нравится" играло какую-то роль?! Ты что, совсем обнаглел, Набиль?!
- Я? Обнаглел? Что ещё мне для тебя сделать, чтоб ты стала хоть чуточку благодарнее?