- Я бы мог просто лежать с тобой в одной кровати... - покосился на неё он. Я покачала головой:
- В другой раз. Правда, - и вынужденно сама поцеловала его в щёку, утягивая за руку прочь из комнаты, - спокойной ночи, Набиль!
- Добрых снов, хабибти!
***
На следующий день он уехал, оставив мне мой мобильный со всеми, кроме одного - его собственного - стёртыми номерами, да ещё и с новой сим-картой. Проводив его и убедившись через окно, что Набиль сел в вызванное до аэропорта такси, я тотчас сняла со шкафа чемодан и стала спешно складывать вещи. Свои и ребёнка. Всё, что понадобится в любой момент: соска, подгузники, влажные салфетки, документы, немного денег, которые мне удалось скопить уловками с тех средств, что давал на продукты или детские вещи Набиль - в отдельную сумку с удобно расположенными отделениями на молнии и липучках. Всё будет под рукой.
Ничего лишнего, чтобы не пришлось тащить тяжести. В одной руке и так будет коляска, через плечо - сумка. Не жадничай, Лена, не надо. Лучше в очередной раз начать всё с ноля, с чистого листа. Заработается, наживётся, только бы приобрести независимость и отделаться теперь как-то от Набиля. Не позволю растить сына арабом, мусульманином, многожёнцем - нет! Он будет другим. Смелым, отважным, честным, самоотверженным, держащим слово, уважающим женщин.
Застегнув чемодан, я подтянула всё к двери. Огляделась. Ничего не забыла? Квартира оплачена на два месяца вперёд. Оставить ли где-то ключи, написать ли хозяйке? Потом. Всё потом. Сначала надо убедиться, что у меня получится устроиться.
Взгляд упал на стационарный телефон, и я, зацепившаяся за него мыслью, достала мобильный. Набиль мог его полностью отформатировать и всё из него удалить, но номер Саши я знала наизусть, что меня уже спасло однажды. Я подошла к городскому аппарату - кто знает, вдруг мой сотовый теперь прослушивается или отслеживается? - и набрала на нём Сашу. На что я надеялась? Что он жив. Что он объявился, вернулся, ищет меня. Но вместо гудков прозвучало неизменное: "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети". Сомкнув на нессколько секунд веки, я вытерла пальцами намокшие уголки глаз и, взяв весь свой багаж в руки, потащилась прочь из квартиры.
Во время походов за продуктами я видела полицейский участок неподалёку. Туда я и отправилась. Не знаю, хорошая ли мне пришла в голову идея, но другой пока не появилось.
Дежурному я стала объяснять, что мне нужен номер организации, помогающей женщинам, столкнувшимся с домашним насилием. Полицейский, видя со мной младенца, обеспокоился и стал принимать горячее участие. Даже слишком горячее: предложил накатать заявление на обидчика, сходить вместе со мной к нему, урезонить, задержать на пятнадцать суток. Кого было задерживать? Марокканского миллионера, отбывшего на частном самолёте? Посмотрела бы я на них. И в то же время правды я никак не могла сказать. Мне почему-то было жутко неудобно, что мой сын не от гражданина России. Статусом семьи Сафриви сразу бахвалиться не начнёшь, а информация, что родила от марокканца прозвучит также, как "родила от гастробайтера из Средней Азии".
К нам вышел второй полицейский, и они вместе, после моих убедительных доводов и просьб, стали искать контакты центров помощи оказавшимся в сложных ситуациях, вроде моей. Всё это заняло чуть больше часа, за который меня угостили чаем, пропустили в комнату отдыха, чтобы я покормила грудью ребёнка. Было что-то забавное и умиротворяющее в том, что с нами - мной и Сан Санычем, - так трепетно возились люди в форме.
Наконец, они созвонились с одной из таких благотворительных организаций, те сказали, что найдут комнату и подготовят её для меня с ребёнком, так что мы можем подъезжать. Дежурный кивнул второму:
- Подкинешь их?
- А то! Идёмте, - галантно беря чемодан, пропустил меня вперёд мужчина. Выходя из участка, я незаметно выбросила отключенный мобильный в урну. Набиль может теперь пытаться дозвониться до меня сколько угодно.
Мы сели в белую с синей полосой машину, на заднее сиденье. Мне показалось, что Сан Саныч улыбается, заинтригованный приключением. Я выдохнула. Понимая, что всё это всего лишь на время, я однако почувствовала, что могу сделать передышку и набраться сил перед тем, как устраивать свою жизнь более основательно. Только бы нас снова не нашёл Набиль...
Глава 12
Душевное равновесие нарушается легко, а вот восстанавливается - очень трудно. Для того, чтобы разнервничаться или заработать фобию достаточно бывает одного слова, а для искоренения в себе комплексов, страхов, волнений не поможет порой и миллион слов.