И я столкнулась. В самом неприглядном и жестоком виде, какой могла вообразить.
Будто в каком-то тумане я дождалась приезда полиции, потом поехала с ними в участок писать заявление. Писала его с расплывающимися перед заплаканными глазами строчками, отвечала на вопросы, умоляла поторопиться, чтобы моего сына не успели вывезти за границу. Поскольку отвечать нужно было честно, я не могла ничего скрыть:
- Гражданин какой страны отец вашего ребёнка? - задал вопрос капитан. Или не капитан. Я ничего не понимала в звёздочках на погонах.
- Марокко, - пролепетала я и получила заслуженный чуть презрительный взгляд. Будто услышала его мысли: "Натрахалась с чёрным, а нам разгребай?".
- Вы состояли в браке?
- Да, то есть - нет. У нас был обряд... никах. Документально мы его не оформили.
Ухмылка на губах:
- Ну, это не считается, таких никахов я вам сам могу сотню провести.
Потупив глаза, я думала о том, что когда-то относилась к этому схожим образом. И сейчас отношусь. Как же Набиль умудрился уговорить меня пойти на это? Ослепил своей красотой, сладкими словами, деньгами. Сказка! Сказок не бывает - зачем я поверила в неё? У меня была прекрасная жизнь в Париже. Не роскошная, но свободная и без проблем. Все мы, романтические девушки, ждём мужчину, который снимет с нас за всё ответственность, поможет, вознесёт на пьедестал, но почему-то, как только встречаешь такого и ждёшь, что он это сделает, жизнь наоборот усложняется и делается труднее.
Отказываясь уходить из участка, я просила скорее найти, где остановился Набиль Сафриви, назвала номер машины, вспомнила дату его рождения. Наседала и торопила, чем явно досаждала стражам правопорядка, но они понимали моё состояние, и только иногда пытались успокоить или предлагали чай.
Наконец, через несколько часов - целую вечность! - они выяснили, в какой гостинице зарегистрирован человек с таким именем. Вряд ли это был тёзка - много ли в Новосибирске может одновременно оказаться Набилей Сафриви? Он находился в пятизвёздочном отеле на улице Орджоникидзе, напротив театра. Я примерно знала эти места.
Сев вместе с полицейскими в их машину, держа при себе Сашенькино свидетельство о рождении, свой паспорт, куда он был вписан, я считала минуты. Сердце бешено колотилось. Скорее, увидеть сына! Полдня без него довели почти до сумасшествия, а если он плачет? Кто его успокоит? Набиль? Он не справится. Он только и может, что играться с ним, когда всё хорошо.
На ресепшене гостиницы нас ждали небольшие препоны. Администратор пытался объяснить, что это частная собственность, что покой и комфорт их клиентов - дело важное, что без ордера впускать в номера они никого не имеют права. Полиции пришлось не только показывать удостоверения, но и ссылаться на то, что они руководствуются срочным вызовом. Обвинение в похищении. И ссылки на частную собственность не канают. За их широкими спинами, я поднялась к люксовым апартаментам, в которые постучали мужчины. Был уже вечер, но вряд ли Набиль спал. Я прислушивалась к каждому звуку за дверью. Как там мой сыночек? Спит ли он? Сытый ли?
Когда дверь стала открываться, я замерла, но открыл её не Набиль, а какой-то неизвестный мне человек. На миг у меня померкло в глазах. Неужели ошиблись? Неужели пошли по ложному следу? Полиция представилась и, ещё раз показав удостоверения, объяснила причину своего появления.
- Вы гражданин Сафриви? - спросил капитан, хотя я предупреждала, что Набиль по-русски ни слова не понимает.
- О, нет, - улыбнулся мужчина лет сорока пяти - пятидесяти. - Я его переводчик. Господин Сафриви говорит по-французски и, для удобного пребывания в России, нанял меня.
Вот сволочь! Перестраховался. Если бы он мычал сейчас что-то невнятное перед полицией, те бы загребли его до выяснения.
- А гражданин Сафриви здесь? - уже уставший за сегодня, спросил полицейский. - Можно его увидеть?
- Да, конечно, одну минуту!
Напряжённая, я ждала, сжав кулаки. Специально не выходила вперёд, чтобы не двинуть ему по лицу. В глазах правоохранителей это будет выглядеть плохо, как будто я неадекватная бабёнка, бросающаяся на людей.
Набиль появился, всё так же в сопровождении переводчика.
- Верни мне сына! - крикнула я ему по-французски, но он и глазом не повёл. Смотрел на представителей закона. Они стали задавать ему вопросы, а он им отвечал через нанятого помощника.