- На вас подали заявление о похищении ребёнка, - растолковывал полицейский, называя статью и зачитывая кратко всё, что должен был.
- Похищение? - Набиль был невероятно спокоен и позволил себе улыбнуться. Пока я стояла ни живая ни мёртвая, с разрывающимся сердцем. Он улыбался. - Это мой сын, какое может быть похищение?
- Вы можете предоставить документальные доказательства? - спросил полицейский и повторил, посмотрев на переводчика: - Он может предоставить документы?
Тот перевёл. Набиль кивнул и опять ушёл в глубину номера. Через несколько мгновений вернулся с бумагами, которые стал показывать с комментариями через переводчика:
- Вот, запись об отцовстве, вот виза. Вот разрешение на выезд.
Мои глаза расширялись по мере того, как он перечислял все эти вещи. Я не выдержала и возмутилась на русском:
- Но это же фальшивки! У него ничего этого не было! Это купленные документы!
Капитан крутил их в своих руках, высматривая под разными углами и вертя на свету:
- Да нет, печати вроде настоящие...
- Но я не давала разрешение на выезд! В нём должна быть подпись матери, а я ничего не подписывала!
И тут Набиль стал говорить такое, что я замерла с отвисшей челюстью, пока его слова до полиции доносил переводчик:
- Мне очень жаль за принесённые неудобства, но, к сожалению, эта женщина - мать моего сына, несовсем вменяема и адекватна. У неё нет работы, она ничем не занимается, не в состоянии содержать ребёнка и плохо за ним смотрит. На благо сына, я забрал его, пока она не причинила ему вреда.
- Что?! - выкрикнула я и опять перешла на французский: - Да как ты смеешь?! Как ты смеешь, Набиль?! Ты знаешь, что я хорошая мать, что Саша для меня - всё! Ты не посмеешь! Ты не можешь так поступить!
- Могу, Элен, - снизошёл он обратиться ко мне, - и ты сама в этом виновата. Это переводить не надо, - бросил он переводчику. Тот кивнул.
- Ну, - посмотрев и вернув документы, вздохнул полицейский, - это всё требует проверки, и, учитывая, что слов как доказательств недостаточно, вам всё-таки придётся проехать с нами. Мы выясним, кто тут плохой родитель, кто что подделал.
Набилю перевели эти слова, и он ответил: "Звони". Я не поняла, что он задумал, но явно что-то недобное. Переводчик набрал кого-то и, извинившись перед полицией и попросив минуту, отошёл с мобильным.
- Какое же ты отродье, Набиль, - прошипела я сквозь зубы.
- Не усугубляй, Элен, у тебя и так мало шансов что-либо исправить.
- Я убью тебя, если ты не вернёшь мне сына.
Он только ухмыльнулся. Переводчик вернулся и протянул трубку полицейскому:
- Пожалуйста, это вас.
- Меня? - капитан был крайней удивлён, но телефон взял. - Да? Алло? - спина его как-то выгнулась, шея вытянулась. - Да, товарищ полковник. Да. Да, слышу. Так точно. Да. Да. Хорошо, товарищ полковник. Всё понял. Да. До свидания, товарищ полковник!
Протянув мобильный его владельцу, полицейский остолбенело замер. Второй кивнул ему:
- Что там?
- Степанов, - чуть осипшим голосом произнёс он и, прокашлявшись, зашевелился. Второй с понимающим видом сделал пару шагов назад. - В общем, - они посмотрели на меня, но мельком, тотчас принявшись убирать бумаги, оправлять мундиры. - С документами всё в порядке, они проверены уже, так что...
- Вы шутите?! - ахнула я, осознавая, что произошло. - Они не в порядке! Он же... - рука моя указала на Набиля. - Он же просто занёс кому-то взятку! Он заплатил!
- Девушка, вы б следили за словами!
- Но вы же сами это понимаете! Вы что, послушаете начальство, которое... которое даже не пытается защитить своих граждан?! Разве это служба?!
- Что вы от нас хотите? Мы нашли вам человека? Нашли. Это, можно сказать, ваше семейное дело. Разбиритесь, попытайтесь договориться как-то... по-мирному.
- Договориться?! Он украл ребёнка! Помогите мне!
Офицеры сконфузились, но, находясь в положении между моей просьбой и приказом сверху, клонились к последнему.
- Я прошу вас, заставьте его отдать мне сына! Заберите его! Вы же можете! Вас двое, а что могу сделать я?
Капитана явно грызла совесть. Он косился на Набиля, и, видимо недолюбливая подобных иностранцев, был бы рад прищемить ему хвост. Но второй, званием поменьше или опытом, не знаю, бросил ему:
- Идём, а то если сам Степанов звонил...
Я умоляюще глядела на них. Набиль стоял как ледяная статуя, не вмешиваясь в наши русские разборки. Полицейские переглянулись. И вот, совесть решила заткнуться перед лицом неприятностей и возможного вознаграждения:
- Извините, гражданка Белова, но наши полномочия на этом исчерпаны. У нас нет ордера, чтобы врываться. Заявление мы ваше в участок вернём, можете подать в суд, если суд докажет, что всё было незаконно...