Я стала готовиться к вечеру. Попросила у соседки по комнате косметику, потом поспрашивала у женщин, не найдётся ли у кого красивого сексуального платья? У одной нашлось, но оно было мне немного велико.
- Если хочешь - ушей, я его всё равно больше не ношу, не влезаю, - разрешила она.
Поблагодарив, я взялсь за иголку с ниткой, чтобы посадить наряд по себе и выглядеть так, как я выглядела в Париже, когда познакомилась с Набилем: стройной, молодой, лёгкой блондинкой, завораживающей мужские взгляды. Под это платье не требовался лифчик, а одни симпатичные кружевные трусики у меня сохранились.
То, что у меня осталось из своих украшений - это волосы. Я забирала их, заплетала, чтобы не мешались, пока я ухаживаю за сыном, но они по-прежнему, если их распустить, были длинными, волнистыми, как светло-золотое руно, до самой талии. Поэтому я не стала делать никакую причёску, а только подкрутила концы, чтобы выглядело менее беспорядочно.
Досушив лак на ногтях, я сложила сумочку, передумав прихватить с собой нож или бритву, чтобы перерезать горло Набилю. В тюрьму мне нельзя - там я точно Сан Саныча не получу.
На выходе возникла последняя загвоздка: у меня не было туфлей на каблуках. Никаких. Ещё месяце на пятом беременности я перешла на обувь с плоской подошвой и другой не носила. Однако сейчас хорошенькие шпильки были бы как нельзя кстати. И какое счастье, что я жила в месте, где было ещё десятка два других женщин! Мне вновь одолжили то, что требовалось. Даже надушили без лишних просьб. Я никому, кроме соседки, не рассказывала подробностей о происходящем - не успела за эти сутки с момента похищения сына - но, видимо, она что-то сказала местным жительницам, предупредила, и все с пониманием отозвались и пришли на помощь.
Наконец, я села в такси и отправилась в гостиницу. То, что это был именно номер в отеле, а не хотя бы съёмная квартира, подчёркивало мою сегодняшнюю роль - я проститутка. Только продаюсь не за деньги, а за то, чтобы вернусь своё. Деньгами Набиль не смог меня соблазнить, не смог привязать к себе роскошной жизнью и дорогими подарками, и пошёл на преступление, омерзительный шантаж. Насколько же он не умеет проигрывать! Насколько привык получать всё, что хочет!
Я вошла в вестибюль, и сразу обратила на себя взоры присутствующих. Синее платье на тонких лямках, обтягивающее верх, и свободной юбкой с фалдами опускающееся до колен, чёрные открытые туфли на шпильках, придавали мне вид, в совокупности со светлыми длинным локонами, если не Барби, то случайно забредшей сюда модели "Виктория Сикрет". Заметив заглядевшегося на меня мужчину лет пятидесяти, я запоздало подумала, что могла бы испробовать свои чары и в другом месте: уговорить кого-то из верхов полиции пойти мне навстречу и отобрать у Набиля ребёнка. Но у этого плана не было гарантий, а у меня не было времени на поиск подходящего полковника или генерала, Набиль бы улетел в Марокко, только я его и видела.
Поднявшись на лифте, я прошла по устланому ковровой дорожкой коридору до номера-люкс. Достала зеркальце из сумки, проверила макияж, поправила локоны, перекинув их вперёд и пальцами придав объёма у корней. Убрала зеркальце назад, постучала.
- Кто? - раздался французский Набиля.
- Элен, - стараясь держать голос уверенным, ответила я.
Негромкие, мягкие шаги. Как будто тигр крадётся. Дверь открылась. Я готовилась увидеть его в каком-нибудь пошлом халате нараспашку, или в его национальном белом одеянии. Готовилась, чтобы поймать мимику и удержать её от презрения. Но Набиль был в брюках и рубашке - как европеец. Без вульгарности.
Он окинул меня с головы до ног внимательным взглядом, в котором появилось удивление, а следом - азартный огонёк.
- С возвращением, Элен, - медленно окрасившись улыбкой, произнёс он.
- Так говоришь, как будто я домой вернулась!
- Я приветствую ту Элен, что не видел с прошлого года, - отойдя, он кивнул, показывая, чтобы я проходила. Я переступила порог. - Тебе давно пора было привести себя в порядок...
- Чтобы радовать твой глаз? Не было желания.
- А сейчас появилось? - он совершенно цинично спрашивал подобное или смел подумать, что я действительно могу к нему ещё испытывать что-то?
- Ты меня поговорить приглашал? - сняв сумочку с плеча, я положила её на кресло. Набиль поморщился:
- Перестань, не будь такой... язвительной. Хочешь выпить?
- Нет, - я огляделась, - где мой сын?
- Наш сын, - поправил Набиль, как будто когда-либо я стану так думать!
- Так где же он?
Поднятый палец указал прямо по курсу. В номере было несколько комнат. Большой зал разделял две спальни: хозяйскую и для прислуги, видимо. Я прошла туда, притормаживая по мере приближения. Боялась, что не увижу Сашу, и это всё окажется обманом. Но за окрытой дверью я увидела детскую кроватку и дежурившую восле неё женщину-марокканку. Внешность говорила, что Набиль, спланировав всё, привёз её с собой.