Саша улыбнулся как будто бы чуть пристыжено:
- Не всегда всё от нас зависит.
Я не хотела этого признавать и говорить об этом, но не выдержала:
- Это опасно, да? То, что вы с Пашей будете делать.
- Бербер в безопасное не суётся.
- Саша! – я приникла к нему так тесно, насколько позволял живот. – Пожалуйста, береги себя, будь осторожен!
- Буду, Лен, конечно же, буду.
Если с ним что-то случится – родители его не станут меня поддерживать и мне помогать. Во-первых, мы всё-таки не поженились, во-вторых, я не смогу врать им в глаза, чей это ребёнок, да по нему и видно будет. Это Саша по доброте и влюблённости согласился заботиться о чужом сыне, а его важным и горделивым родителям неродной внук не нужен будет совсем.
Но проблемы о том, как я вынуждена была бы устраиваться без Саши отошли на второй план. Я остро почувствовала страх за него, почти физическую боль от переживания – а вдруг что-то случится? Только не меньшее волнение за ребёнка заставило взять себя в руки и не нервничать.
- Не хочешь звонить родителям, запиши номер жены Крота. Ну-у… вы ж, женщины, всё время накручиваете себе что-то, так что будет скучно – позвонишь ей, потрындите.
От этого варианта я отказываться не стала и записала номер. И всё же я молилась, чтобы пользоваться им и звонить куда-либо до Сашиного возвращения мне не пришлось. Когда за ним закрылась дверь, за которую он вышел с рюкзаком и в камуфляжной одежде, я подошла к окну, чтобы помахать ему. Вскоре он был во дворе и, хотя мы не сговаривались, будто чувствуя мой взгляд, обернулся, увидел меня и поднял руку, улыбнувшись. Я тоже просияла, бодро махая рукой, чтобы скрыть своё истинное настроение и не дать пролиться слезам. Как же не хотелось отпускать его, как это было тяжело! Стоило широкой и крепкой фигуре Саши сесть в машину, завестись и уехать, я отошла к дивану и, опустившись за него, обхватила голову руками. Если и был какой-то момент, когда мне казалось, что я полюбила его, Александра Дмитриевича Кашина, то он померк по сравнению с этим, в который мне перестало казаться, потому что появилась чёткая уверенность в своих чувствах. И именно теперь между нами должна была встать разлука, а ко мне заявиться прошлое…
На следующий вечер после того, как я столкнулась с Набилем у магазина, прозвучал квартирный звонок. Я домывала посуду после одинокого ужина, так что вздрогнула от неожиданности. Тем не менее я насторожилась. Это не мог быть Саша, не так быстро, да и он бы позвонил, я думаю? Господи, неужели это тот, о ком я думаю? Не хотелось в это верить. Собрав волю в кулак, я тихонько подкралась в прихожую и взглянула в глазок. О боже! Это всё-таки Набиль! Нет, я не буду ему открывать, откуда я знаю, с чем он пришёл? Вопросом, как он вычислил квартиру, задаваться глупо – у него много денег и он приехал сюда, явно уже зная адрес.
Он настойчиво нажал кнопку звонка. Какой мне смысл таиться и делать вид, что меня тут нет? Он придёт в другой день, опять подкараулит на улице… В конце концов, Набиль наверняка видел свет в окне! Может, мне стоило уехать после столкновения к родителям? На время, пока Саша не вернётся. Но вряд ли Набиля остановит и это, раз уж сюда сунулся.
Прочистив горло, я попыталась придать голосу уверенности и спросила через дверь:
- Что тебе нужно?!
- Ты что, боишься мне открыть?
- Ответь!
- Пообщаться с тобой.
- Нам не о чем общаться!
- Хотя бы возьми цветы, - предложил он. Ещё и с цветами приволокся? Насколько у Саши хорошие отношения с соседями? Они ему расскажут, как в его отсутствие тут заявлялся какой-то мачо-мэн с букетом? Но я опережу их и сама всё расскажу, мне скрываться нечего. Моё затянувшееся молчание Набиль интерпретировал по-своему, но почти правильно: - Элен, я разве причинял тебе вред? Чего ты боишься? Я тебя и пальцем не трону, ты ждёшь моего ребёнка!
Довод был весомый. В самом деле, если он так хочет получить права на моего сына, то не станет совершать ничего злого и неподобающего. Вздохнув поглубже, я повернула замки и приоткрыла дверь. Да, в его руках была охапка роз, почти такая же, какой он подкараулил меня в прошлом году в Париже. Набиль не бросился просовывать ногу в образовавшуюся щель, не толкнул дверь, а только посмотрел мне в глаза.
- Это мой ребёнок, и я не хочу, чтобы ты был его отцом, - прошептала я строго, выдала решённым фактом.
- Поздно. Я уже его отец, - напомнил Набиль о биологической стороне дела. – Не впустишь?
Если мы так и будем разговаривать, наполовину в подъезде, то кто-нибудь из соседей точно выйдет. Посмотрит на эту странную картину. Спросит что-нибудь – и что я скажу?
- Ладно… но обещай уйти, как только я попрошу об этом.