— Мой наследник! У меня будет сын!
— А может, дочка? — робко улыбаюсь.
— Нет, — качает головой. — Сын. Я знаю. Чувствую. Первенец должен быть мальчиком.
Ставит на пол, но руки не убирает с моей талии. Смотрит так нежно, так трепетно, что сердце сжимается.
— Теперь ты должна беречь себя. Никаких нагрузок. Никаких волнений. Отдыхай, правильно питайся. Я найму лучших врачей.
— Тигран, я же не инвалид...
— Ты носишь моего ребёнка. Это самое важное, что ты можешь сделать. Всё остальное — потом.
"Всё остальное". Моя работа. Мои увлечения. Мои друзья. Всё это теперь — "остальное".
Токсикоз накрыл через неделю. Жестокий, беспощадный, выматывающий. Просыпалась в пять утра и бежала в ванную. Тигран держал волосы, подавал воду, гладил по спине.
— Терпи, любимая. Это временно. Ради нашего сына стоит потерпеть.
Странно, но в эти моменты я любила его. Когда он был вот таким — заботливым, нежным, — я вспоминала, почему вышла за него замуж.
Есть не могла почти ничего. Только сухари и тонкие ломтики зеленых яблок. Похудела на семь килограмм за месяц. Тигран возил к врачам, покупал лекарства, заставлял пить витамины.
— Нужно лечь в больницу, — предложил однажды доктор. — Под наблюдение. Капельницы, уколы...
— Нет! — Тигран даже не дал мне рта открыть. — Моя жена будет дома. Наймите медсестру, купите оборудование — что угодно. Но в больницу она не ляжет.
— Но, Тигран Артурович...
— Вопрос закрыт.
В машине я пыталась возразить.
— Может, стоило согласиться? Мне правда плохо...
— Дома и стены помогают. А в больнице одна зараза. Не спорь со мной, Вика. Я знаю, как лучше.
Всегда знает. Всегда решает. А я? А я ношу его ребёнка. Этого достаточно.
На четвёртом месяце токсикоз отпустил. Проснулась однажды утром и поняла — не тошнит. Чудо! Хочется есть, хочется жить, хочется двигаться.
— Может, поедем прогуляться? — спрашиваю за завтраком. — Просто по парку. Подышать воздухом.
— Конечно. Водитель отвезёт.
— Я хочу пройтись пешком.
— Пешком? — хмурится. — Зачем? А если устанешь? Если упадёшь?
— Тигран, беременность не болезнь. Мне нужно двигаться. Врач сказал...
— Ладно. Но только с охраной.
— С охраной? В парк? А ты?
— Сегодня занят. Не спорь.
И я не спорю. Устала спорить. Проще согласиться.
Иду по парку, а за мной в десяти метрах — здоровенный мужик в чёрном костюме. Люди оглядываются, шепчутся. Чувствую себя не беременной женщиной, а особо опасной преступницей под конвоем.
Присаживаюсь на лавочку у пруда. Утки плавают, дети кормят их хлебом. Мирная картина. Нормальная жизнь. Которой у меня больше нет.
Звонит телефон. Алёна, однокурсница.
— Вика! Сто лет тебя не видела! Как дела?
— Привет. Нормально. Я... Столько новостей, но...
— Слушай, мы в субботу собираемся у Ленки. Придёшь? Посидим, поболтаем, все расскажешь, как раньше.
— Я...
Смотрю на охранника. Он делает вид, что любуется утками, но я знаю — слушает каждое слово.
— Не смогу. Плохо себя чувствую.
— Да ладно! Мы же тихонько посидим. Никакого алкоголя, обещаю.
— Правда не могу, Алён. Извини.
— Вика, это уже третий раз, когда ты отказываешься. Что происходит? Мы же подруги.
Были. Были подругами. В прошлой жизни. Когда я была Викторией Ждановой, а не женой Тиграна Ахмедова.
— Всё в порядке. Просто... сложный период. Потом обязательно увидимся.
— Окей. Выздоравливай. И звони, если что.
Кладу трубку. В горле комок. Когда я в последний раз видела подруг? Три месяца назад? Четыре? Тигран всегда находит причину не отпустить. То поздно, то далеко, то "приличная жена не шляется по подружкам".
На шестом месяце узнаём пол ребёнка. Мальчик. Тигран ликует.
— Я знал! Чувствовал! Мой сын!
Устраивает праздник. Приглашает всю родню. Дом наполняется людьми, подарками, поздравлениями. Свекровь смотрит на меня почти одобрительно.
— Молодец. Оправдала доверие. Теперь главное — доносить и родить здорового.
Как будто я не человек, а инкубатор. Функция. Но я молчу. Улыбаюсь.
Ночью лежу без сна. Малыш пинается, кувыркается в животе. Прикладываю ладонь — и он затихает. Уже реагирует на прикосновения.
— Привет, солнышко, — шепчу. — Я твоя мама. Я люблю тебя. Так сильно люблю.
Тигран спит рядом. Во сне его лицо расслабленное, почти мальчишеское. Иногда мне кажется, что проблема во мне. Что я слишком много хочу. Слишком современная, слишком самостоятельная для жены кавказца.