В коридоре прохладно и тихо. Прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Слёзы текут сами — от безысходности, от унижения, от боли.
— Вика?
Вздрагиваю. Рустам стоит в нескольких шагах. На лице — сочувствие и что-то ещё. Жалость?
— Прости, я сейчас...
— Не надо, — он подходит ближе, протягивает платок. — Возьми.
Беру. Вытираю слёзы. Тушь наверняка потекла. Прекрасно.
— Тяжело? — спрашивает он тихо.
Смотрю на него. В карих глазах искреннее участие. И вдруг прорывает. Все эти недели молчания, страха, одиночества...
— Я больше не могу, — шепчу. — Не могу так жить. Он меня... он стал другим. Жестоким. А теперь ещё эта девица...
Рустам молчит. Потом осторожно берёт меня за руку. Рукав задирается, обнажая свежие синяки.
— Вика... — в голосе боль. — Я поговорю с ним.
— Не надо! — вырываю руку. — Будет только хуже. Ты же знаешь его характер.
— Так нельзя.
— А что я могу? У меня ребёнок. Куда я пойду? Он заберёт Камиля, я знаю. У него деньги, связи...
— Всегда есть выход, — он смотрит мне в глаза. — Всегда. Просто иногда его трудно увидеть.
— Вика! — голос Тиграна эхом разносится по коридору. — Где ты, чёрт возьми?!
Паника сковывает тело. Если он увидит нас вдвоём...
— Иди, — Рустам отступает в тень.
Иду навстречу мужу. Он пьян — глаза мутные, движения резкие.
— Где шлялась? Гости спрашивают!
— Плохо стало, пошла умыться...
— Марш назад! И улыбайся!
Толкает меня в спину. Иду, улыбаюсь, здороваюсь с гостями. А внутри — пустота.
Музыка становится громче, веселье набирает обороты. Даже охрана расслабленно жмётся по углам.
Возможно, это и есть мой шанс…
Глава 9
Музыка гремит так, что вибрация отдаётся в грудной клетке. Тяжёлая, давящая, словно чужое сердцебиение. Я стою у края танцпола, сжимая в руках бокал с шампанским, которого не пила ни глотка. Взяла только чтобы занять руки, чтобы было за что держаться.
Вокруг меня кружатся пары. Женщины в платьях, переливающихся под хрустальными люстрами, мужчины в костюмах, пропахших дорогим табаком и терпким одеколоном. Смех режет слух. Чей-то визг восторга заставляет вздрогнуть. Я улыбаюсь автоматически, когда кто-то смотрит в мою сторону, киваю, изображаю радость, но внутри нарастает что-то холодное и липкое — страх, который уже невозможно игнорировать.
Тигран где-то в центре зала, окружённый гостями. Его смех доносится сквозь музыку — раскатистый, довольный, хозяйский. Он принимает поздравления, обнимается с друзьями, чокается с бокалами, и в его движениях чувствуется уверенность человека, который получил всё, что хотел. Меня. Моего сына. А теперь и новую жену, новую жизнь, которую он сам себе выстроил, не спрашивая, хочу ли я в ней участвовать.
Я смотрю на него и понимаю, что больше не могу. Просто не могу.
Мой взгляд скользит по залу в поисках Камиля. Он сидит за одним из дальних столов, рядом с бабушкой, и послушно ест что-то из тарелки. Щёки розовые, волосы чуть растрепались, белая рубашка немного съехала с плеча. Он выглядит таким маленьким среди всего этого великолепия, таким беззащитным. Сердце сжимается так больно, что на мгновение перехватывает дыхание.
Я должна забрать его отсюда. Сейчас. Пока все отвлечены, пока никто не смотрит.
Ноги двигаются сами. Я ставлю бокал на ближайший стол, обхожу танцующих, пробираюсь между гостей. Кто-то пытается меня остановить, окликает, но я только улыбаюсь шире и киваю, не замедляя шаг. Воздух в зале густой, перенасыщенный запахами — парфюм, цветы, еда, вино — всё смешивается в одну тяжёлую волну, от которой начинает кружиться голова.
Подхожу к Камилю, наклоняюсь и целую в макушку. Он поднимает на меня глаза. Такие доверчивые, такие светлые.
— Мама! — тянет ко мне руки.
— Хочешь потанцевать? — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал легко, игриво.
Он кивает с энтузиазмом, и мы идём к танцполу, раскачиваюсь в ритм музыки, но в голове уже вертится план.
Корзина с подарками стоит у входа, на длинном столе, украшенном золотыми лентами и розами. Я видела, как туда складывали конверты.
Мне нужны документы, но они в сейфе у Тиграна, а туда я не доберусь. Зато деньги — это шанс. Единственный шанс.
— Камиль, — шепчу я ему на ухо, стараясь, чтобы голос не дрожал, — сейчас мы немножко поиграем, хорошо?
Он отстраняется, смотрит на меня с любопытством.
— В какую игру?
— В секретную, — я улыбаюсь, хотя губы словно деревянные. — Мы будем танцевать, а потом быстро-быстро убежим. Только тихо, чтобы никто не заметил.
Он хихикает, думая, что это забава.