Горло перехватывает спазмом при упоминании "той женщины". Как быстро она станет хозяйком в доме? Впрочем, меня это не должно касаться.
— Мы с вашим отцом пришли к взаимному решению, — каждое слово дается с трудом, словно проталкивая через сухое горло острые осколки. — Иногда так случается. Люди меняются. Двадцать семь лет — большой срок.
— Мама, не надо, — Рустам смотрит с неожиданной взрослостью во взгляде. — Мы же все знаем. Но эту Адилю никогда не примем в нашем доме.
Имя соперницы, произнесенное вслух младшим сыном, отзывается физической болью где-то под ребрами. Воздух становится вязким, трудно дышать. Но нельзя, нельзя показывать им, как это ранит.
— Послушайте меня внимательно, — голос звучит твердо, хотя внутри все дрожит. — Ваш отец всегда будет вашим отцом. То, что происходит между нами это наше личное дело, и оно не должно влиять на ваше отношение к нему.
— Но, мама. — начинает Амина.
— Нет, дай мне закончить. Мы с вашим отцом прожили хорошую жизнь. У нас есть вы — наши прекрасные дети. Это главное из того, что мы создали вместе, и ничто не обесценит этого.
Карим сидит молча, лицо застыло каменной маской. Только желваки ходят на скулах — точь-в-точь как у отца, когда тот сдерживает гнев. Он знал. Знал о планах отца еще до того, как все раскрылось, и теперь его терзает вина за молчание? Но мне не в чем его винить. Самрат с ним поделился, а Карим не говорил, что он на стороне отца.
— Я решила на время уехать в родное село, — продолжая говорить, наливаю всем свежий чай. Руки легко дрожат, но этого не заметить, если не присматриваться. — Дом моих родителей пустует уже много лет. Нужно привести его в порядок.
— Ты уезжаешь?! — Рустам вскидывает голову. — А как же мы? Я поеду с тобой!
— Нет, милый, — улыбка выходит почти настоящей. — У тебя выпускной класс, скоро экзамены. У девочек дипломы. Вы должны закончить учебу, - кладу чайник на место, сажусь на свое место.
— Я все брошу! — в голосе Амины звенят слезы. — Какой диплом, когда ты там одна будешь!
— Амина, — ладонь ложится на руку дочери. Её пальцы горячие, дрожащие. — У меня теперь новые планы, я решила претворить в жизнь то, что давно очень хотела, но всегда не было времени. У меня есть кое-какие идеи по поводу местной больницы. Помнишь, я рассказывала, что там нет даже нормального оборудования?
Я всеми силами стараюсь создать впечатление, что продолжу жить полноценной жизнью. Детей нельзя вмешивать в разборки взрослых.
Бывает, что любовь со временем проходит, а бывает, что ее и вовсе не было изначально. Думаю, у Самрата ко мне появилась со временем ко мне привычка.
Джамиля впривает в меня взгляд, в её глазах появляется профессиональный интерес:
— Ты хочешь заняться благотворительностью?
— Возможно. У меня появится свободное время, почему бы не сделать что-то полезное?
Разговор плавно перетекает в русло возможных проектов в селе. Напряжение спадает, но ненадолго.
— А где мы будем жить? — внезапно спрашивает Рустам. — Я не хочу оставаться с отцом и этой.
— Рустам, — голос становится строже. — Не нужно так говорить. Тот дом ваш по праву.
— С этой женщиной? Никогда! — отрезает Амина.
— Мы можем снять квартиру, — спокойно предлагает Джамиля. — У нас есть стипендии, а Карим может немного помочь.
Карим наконец размыкает губы:
— Девочки и Рустам могут жить в моей квартире возле академии.
— Но я хочу с мамой, — напоминает Рустам. — Только она уезжает.
— Временно, — подчеркиваю слово с нажимом, но с улыбкой. — Это не навсегда, милые. Временная мера.
Карим поднимается из-за стола:
— Я возвращаюсь в офис. У меня встреча через полчаса.
— Ты даже в такой момент думаешь о работе?! — возмущается Амина.
— Я все слышал, — его голос звучит глухо. — Родители разводятся. Цивилизованно. По взаимному согласию. Все просто замечательно. Не думаю, что им нужно наше мнение.
Сарказм в его словах обжигает больнее, чем откровенный гнев. Карим знает больше, чем говорит. Его злость направлена не столько на ситуацию, сколько на собственное бессилие что-либо изменить.
— Карим, — оказываясь рядом с ним, касаюсь его плеча. — Сынок.
— Не надо, мама, — он смотрит в сторону, избегая взгляда. — Папа решил сам, ты тоже все решила. Я понимаю. Не мне указывать тебе, что делать. Ты взрослая женщина.
В голосе слышится горечь — мне известно, что его собственная помолвка теперь под угрозой. До родителей невесты уже дошли слухи о возможном разводе, и они выжидают, наблюдая за развитием ситуации.