У меня лишь одно желание: успеть скрыться, лишь бы не увидел.
Пока лифт несет меня вниз успеваю залезть в приложение и вызвать такси. Благо я в центре и нет надобности подолгу ждать машину. Когда преодолеваю главный выход такси уже ждет меня. Быстро сажусь на заднее сиденье и уезжаю обратно на квартиру.
Теперь легче будет уехать. Порвать все связи. Начать заново. Ведь Самрат действительно выглядит счастливым. Он получил то, чего хотел, свою первую настоящую любовь.
Пусть так и будет. Пусть наслаждается своим новым счастьем. А у меня в этой жизни осталось действительно ценное — дети. Ради них стоит жить дальше.
Как бы я себя не убеждала, что все в прошлом, но слезы текут по щекам, руки дрожат. На меня косится водитель в зеркало заднего вида, поэтому опуская голову и достаю из сумочки салфетки.
Стерев слезы, смотрю на свое отражение в маленьком зеркале. Покрасневшие глаза, бледные губы, следы туши на щеках. Совсем не та безупречная женщина, которая всегда была рядом с главой "Булут Корпорейшн".
Что ж, пора привыкать к новой реальности. Теперь это его история. А у меня…
Глава 11
Холл юридической фирмы "Альтман и партнеры" поражает стерильной белизной и безличностью. Идеально ровные стены, минималистичная мебель, никаких лишних деталей, словно операционная, где собираются вскрыть и анатомировать двадцать семь лет моей семейной жизни.
Кажется кощунственным, что место, где разрезают живую ткань отношений, выглядит так бесстрастно. Даже воздух здесь пропитан холодной официальностью и запахом дорогого освежителя — искусственный аромат для искусственных чувств.
Секретарша с безупречной укладкой и вежливой улыбкой провожает меня в переговорную. Её каблуки цокают по мраморному полу, отмеряя секунды до неизбежного. Звук эхом отдается от стен, каждый мой шаг приближает к концу.
Во рту пересыхает, руки холодеют, кончики пальцев немеют так сильно, что я почти не чувствую свою сумочку в руках. В животе скручивается тугой узел, поднимаясь к горлу удушливой волной. Хочется повернуться и убежать, но ноги механически переставляются одна за другой, словно мне уже не принадлежат.
— Вам принести воды? — спрашивает секретарша, замечая, как я нервно облизываю пересохшие губы.
— Да, пожалуйста, — мой голос звучит хрипло, будто чужой.
Она кивает и ускоряет шаг. Слишком сочувственный взгляд. Жалость окружающих обжигает сильнее, чем собственная боль.
За стеклянной дверью уже ждут. Адвокат Самрата — худощавый мужчина средних лет в безупречном костюме цвета графита. Он тихо что-то обсуждает с моим юристом, пожилой женщиной с умными глазами и сединой в волосах.
Мы познакомились с ней еще год назад, периодически пересекались на общих мероприятиях. Теперь она защищает мои интересы в самой болезненной битве моей жизни.
Рядом с ними сидит нотариус — женщина с аккуратно собранными в пучок седыми волосами и тонкими золотыми очками. Её лицо хранит профессиональное спокойствие, но в уголках глаз затаилась усталость от чужих трагедий.
И ОН.
Самрат выглядит безупречно, как всегда. Тёмно-синий костюм сидит идеально, подчеркивая широкие плечи и статную фигуру. Дорогие запонки — те самые, что я подарила ему на двадцатую годовщину — поблескивают в свете ламп. Волосы с проседью уложены так, что седина только добавляет ему благородства. Сербезное лицо с четко очерченными скулами кажется высеченным из камня, такое же холодное и неприступное. Ни единой морщинки беспокойства, ни тени сомнения или сожаления — лишь легкое нетерпение в том, как он постукивает пальцами по столу.
Дверь за моей спиной закрывается с глухим щелчком, отрезая пути к отступлению. Этот звук отдается в моей груди болезненным эхом, словно захлопнулась не просто дверь, а целая глава моей жизни.
Колени подкашиваются, желудок сжимается в спазме, но я заставляю себя идти вперед с гордо поднятой головой.
Мои ноги словно ватные, каждый шаг требует неимоверных усилий, но я не позволю себе показать слабость. Пусть никто не видит, что происходит внутри. Пусть особенно он не заметит, как сердце разрывается на части.
Секретарша проскальзывает следом и ставит на стол стакан воды. Прозрачные капли конденсата стекают по стеклу — такие же прозрачные, как слезы, которые я отказываюсь проливать вне стен своего пристанища - временной квартиры.
— Госпожа Булут, — кивает мне адвокат Самрата, поднимаясь. Его голос звучит подчеркнуто вежливо. — Мы ждали только вас. Присаживайтесь.