Моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд на бумагах. Строчки расплываются перед глазами, сливаясь в черную массу на белом фоне. Рядом со мной тактично откашливается нотариус.
— Вы можете ознакомиться с документами еще раз, если желаете, — говорит она мягко, и в её взгляде мелькает человеческое сочувствие. — Никто не торопит вас.
Никто, кроме человека напротив, который барабанит пальцами по столу в нетерпении. Костяшки его пальцев слегка белеют при каждом ударе. Эти пальцы, некогда нежно обводившие контуры моего лица, сплетавшиеся с моими губами в моменты близости...
Пальцы, которые вытирали мои слезы в трудные времена и поглаживали мой живот, когда я была беременна нашими детьми. Сейчас они лишь выдают его раздражение от затянувшейся процедуры.
Самрат бросает взгляд на свои дорогие часы — еще один мой подарок — и едва заметно хмурится.
У него, вероятно, назначена встреча.
Или свидание.
Чем раньше мы закончим, тем скорее он сможет уйти к ней, к своей Адиле. Такой молодой и красивой, без следов четырех беременностей на теле, без седины в волосах и морщинок вокруг глаз. К женщине, которая не помнит его борющимся за первый контракт, не видела его в старых джинсах и застиранных футболках, не считала каждую копейку, чтобы хватило дожить до следующего месяца, не высчитывала чего дешевого и сытного купить, чтобы накормить семью, не варила ему суп, когда он болел гриппом…
Горечь поднимается к горлу, мешая дышать. Стискиваю зубы так, что челюсть начинает ныть от напряжения.
Адвокаты обмениваются взглядами. Атмосфера в комнате сгущается с каждой секундой.
Глава 12
— Нет, все в порядке, — слышу свой голос, странно спокойный и отстраненный, будто говорит кто-то другой. — Я внимательно изучила документы заранее, только просмотрю все еще раз.
Это правда. Я ведь еще три дня назад с курьером подписала заявление на развод, а потом увидела экземпляр раздела имущества. Я читала их снова и снова, пока строчки не стали расплываться перед глазами от слез, которые наконец смогла пролить в одиночестве.
Каждое холодное, юридическое слово казалось насмешкой над клятвами, которые мы давали друг другу. "До конца наших дней", "в богатстве и бедности", "в здравии и болезни".
Не из вредности или чтобы насолить, а ради детей снова прохожусь по строчкам глазами. Заставляю загнать свои чувства куда подальше, потому что именно в данный момент решается судьба наших детей.
Ради их счастья не спала ночами, чтобы не платить деньги бухгалтеру, а сама вела счета, вникала в каждую цифру, когда бизнес только начинался. Ради их благополучия в будущем я работала порой наравне с Самратом, когда старшие чуть подросли, хотя он настаивал, чтобы я оставалась дома. Я хотела быть для него не только женой и матерью его детей, но и партнером.
Я хотела быть полезной ему. Хотела, чтобы не чувствовал себя тянущим на себе целую семью…
То, что любила Самрата и делала все, чтобы он не волновался об уюте дома, о сытости детей, о чистоте и порядке его одежды, чтобы он встречался с инвесторами опрятным, утром воодушевляла на подвиги, а вечерами вселяла уверенность, что он сделал очень многое...
Наверное, это все были мелочи...
А я любила…
Любила самоотверженно и всепоглощающе…
Смотрела ему в рот и дышала им одним. Для меня он всегда был целым миром. Я была готова ради него на все. Через все прошла молча и никогда, ни разу не упрекнула, что чего-то мало или не хватает.
С ним мне всегда все было достаточно. Я была счастлива уже оттого, что нахожусь рядом с ним…
Но как выяснилось, что любовь моя безответна и была лишь тенью его первой любви — Адили, с которой он встречался еще до нашего знакомства.
К которой, как оказалось, никогда не переставал испытывать чувства.
У меня ведь целая жизнь прошла, я ведь никогда не думала, что может такой момент настать...
Что я буду не нужна ему...
Что двадцать семь лет могут превратиться в пыль от одного взгляда на другую женщину.
Как жить дальше, кто подскажет? К кому пойти и спросить совета? Какая женщина сможет показать дорогу, идя по которой я смогу приглушить эту боль внутри?
Есть ли вообще такая женщина?
Глубокий вдох.
Еще один.
Боль в груди не утихает, но воздух немного проясняет голову.
Переворачиваю последнюю страницу, вчитываясь в предложения, в которых каждому нашему ребенку Самрат оставляет наследство.
Он всегда был хорошим отцом — строгим, но справедливым, любящим на свой сдержанный лад.
И мне тоже выделил на безбедную старость — очень щедро, намного больше, чем полагается по закону.