– Помолвка пока отложена, – неожиданно говорит Карим, меняя тему. – Родители Фариды хотят подождать... Посмотреть, как все уляжется.
Новая волна вины накрывает с головой. Теперь еще и его счастье под угрозой из-за нашего развода. А с будущей возможной сватьей я не разговаривала перед отъездом. Она позвонила мне сама перед разводом и выразила искреннее сочувствие по поводу случившегося. Мы с ней хорошо ладили, не услышала в ее тоне ничего кроме соболезнований… Только я быстро свернула разговор, поблагодарив. Мне не нужно было чья-то жалость, я вообще бы в тот момент, чтобы обо мне все забыли…
– Прости, сынок. Я...
– Это не твоя вина, мама, – перебивает он резко. – Ты не должна извиняться за него.
Разговор заканчивается обещаниями созвониться позже. Кладу телефон на стол и долго сижу неподвижно, глядя на заросший сад.
Сколько же здесь работы...
И это хорошо. Чем больше дел, тем меньше времени на воспоминания.
Первая ночь в родительском доме кажется бесконечной. Кровать будто скрипит при каждом движении, напоминая о моем одиночестве. За окном шелестят листья старых деревьев, а в углу комнаты тикают старинные часы – свидетели моего детства.
В голове постоянно прокручиваются картинки прошлого... Все это кажется теперь странным сном, от которого я внезапно пробудилась.
Отчаянно хочется позвонить ему, услышать голос, убедиться, что все это страшная ошибка, что он одумается, вернется. Пальцы уже тянутся к телефону, но я сжимаю руку в кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Физическая боль отрезвляет, возвращает в реальность.
Нет. Он сделал свой выбор. И этот выбор – не я.
К рассвету забываюсь тяжелым сном без сновидений, чтобы проснуться от звука собственного крика. Всего на мгновение мне показалось, что все в порядке, что я дома, что Самрат спит рядом... А потом реальность обрушилась всей своей тяжестью.
Новый день начинается с инвентаризации. Составляю список необходимых покупок и ремонтных работ – давно замеченная привычка упорядочивать хаос вокруг, когда внутри бушует ураган.
Окна нараспашку, тряпка в руках, ведро с водой.
Мою, чищу, выметаю паутину, протираю каждую поверхность до блеска, двигаю тяжелую мебель, едва переводя дыхание от усталости.
Только бы не думать. Только бы не чувствовать.
К полудню кухня сияет чистотой, а я, взмокшая и измотанная, сижу на веранде, пью свежезаваренный чай. Перекусываю кусочком хлеба с сыром. Я не чувствую вкуса, но заставляю себя глотать. Нельзя гробить свое здоровье.
Мне нужны силы. Нужно жить дальше.
Ради детей. Ради себя самой.
Постепенно дом возвращается к жизни. С каждым днем становится немного легче дышать. Соседи, заметив мой приезд, заглядывают познакомиться – старые помнят моих родителей, молодые просто любопытствуют. Я отвечаю вежливо, но отстраненно, не вдаваясь в подробности своей жизни.
Некоторые молодые мужчины помогают мне с особо тяжелой работой – починить крышу, обрезать давно разросшиеся деревья. Они смущаются, когда я предлагаю деньги, но с благодарностью принимают домашнюю выпечку и банки с вареньем, которые я начала готовить из фруктов, что в изобилии растут в саду. Руки помнят как все делается, знания вновь понадобились…
Проходит неделя, потом две. Я теряю счет дням, которые сливаются в один бесконечный поток механических действий. Подъем с рассветом, работа в саду до изнеможения, уборка, стирка, готовка для себя одной, хотя кусок не лезет в горло. Потом бессонная ночь и снова рассвет.
В конце весны виноградник уже начинает показывать первые признаки жизни под моими заботливыми руками, а я уже познакоилась с теми, кто остался в селе. Многие помнят меня девочкой, расспрашивают о жизни в городе, но никто не спрашивает о муже – должно быть, деревенское радио уже разнесло новости о моем разводе.
Виноградник постепенно преображается под моими руками. Обрезаю лозы, выпалываю сорняки, привязываю молодые побеги к шпалерам. Руки в мозолях, спина ноет от постоянных наклонов, кожа покрывается загаром, которого я избегала всю жизнь.
Снотворное, которое выписал местный врач, немного помогает, но сны... сны никуда не деваются.
В них Самрат всегда рядом – смеется, целует, обнимает. В них он не предавал меня, не выбирал другую, не разрушал нашу семью. В них мы по-прежнему счастливы.
И каждое пробуждение – как новое предательство.
По вечерам звоню детям, стараясь, чтобы они не заметили моей боли. Улыбаюсь в камеру телефона, показываю обновленный сад, рассказываю о планах отремонтировать террасу. Этот спектакль выматывает больше, чем тяжелая физическая работа.