– Мама, ты похудела, – замечает Джамиля во время очередного звонка. Её медицинский взгляд подмечает то, что я пытаюсь скрыть декоративной косметикой, которую на автомате закинула в привезенные с собой чемоданы – бледность, круги под глазами, запавшие щеки.
– Это от работы в саду, дорогая, – отмахиваюсь с напускной беззаботностью. – Очень много дел, едва успеваю перекусить. Зато смотри, какой стал виноградник!
Поворачиваю камеру на ряды аккуратно подвязанных лоз, демонстрируя крошечные зеленые грозди.
– Ты выглядишь измученной, – не отступает Джамиля. – Может, нам приехать?
– Ни в коем случае! У вас диплом, у Рустама экзамены. Я прекрасно справляюсь, честное слово.
Разговор каким-то образом переходит на Самрата. Дети почти не видятся с ним – он занят работой и... своей новой жизнью. Джамиля неохотно рассказывает, что Адиля сразу переехала в наш дом.
В мой дом.
– Не бери в голову, милая, – говорю, сжимая телефон так, что пальцы белеют. – Так будет лучше для всех.
Каждый раз после разговора долго сижу на веранде, глядя в темноту. Тело сотрясает дрожь, несмотря на теплый вечер. Внутри все обмирает от мысли, что она спит в моей постели, ест за моим столом, ходит по моему дому...
Нет, не моему. Не моему уже.
Виски сжимает невидимыми тисками. Глотаю снотворное, запивая водой, и жду, когда оно подействует, унося в милосердное забытье без сновидений.
А потом один из дней переворачивает мой устоявшийся рутинный порядок.
Глава 14
– Самайа? Самайа Волкан, это ты?
Оборачиваюсь на знакомый голос, щурясь на яркое солнце. У местного рынка стоит женщина, смутно знакомая. Её лицо озаряет улыбка, когда наши взгляды встречаются.
– Айдана?
Она бросается ко мне, обнимая с такой искренней радостью, что я на мгновение теряюсь. Моя школьная подруга, с которой мы не виделись... сколько? Двадцать лет? Больше?
– Ты не изменилась! – восклицает она, отстраняясь, чтобы оглядеть меня. – Все такая же красавица! Что ты делаешь в нашей глуши?
Краткий ответ о возвращении в родительский дом явно не удовлетворяет её любопытство, но она деликатно не расспрашивает дальше. Вместо этого приглашает на чай.
Ее дом через несколько улиц – маленький, но уютный, наполненный ароматами выпечки и детским смехом. Двое внуков играют во дворе, периодически забегая проверить, не готово ли угощение.
Айдана болтает без умолку, рассказывая о своей жизни, о детях, о внуках. О муже, с которым прожила счастливые тридцать лет и который умер три года назад от сердечного приступа.
– Я думала, не переживу, – говорит она, разливая чай по пиалам. – Но дети, внуки... Жизнь продолжается, знаешь?
Киваю, не доверяя своему голосу. Её слова проникают глубже, чем она могла бы представить. Жизнь продолжается. Даже когда кажется, что она закончилась, она продолжается.
Младший внук Айданы, шестилетний Алишер, вбегает в комнату с покрасневшими глазами и хлюпающим носом.
– Ба, Мухтар меня толкнул! – жалуется он, забираясь к ней на колени.
– Ну-ну, – она гладит его по голове. – Где болит? Давай посмотрим.
Айдана осматривает небольшую ссадину на коленке, промывает её, дует, чтобы "прошла боль", и маленький Алишер вскоре убегает обратно играть, забыв о своих горестях.
– Дети такие, – улыбается она, качая головой. – Вчера у него была температура под сорок, думала, с ума сойду от страха. Врача еле нашли.
– Врача? – переспрашиваю, вспоминая, что в детстве в селе был хороший медицинский пункт.
– Ох, не говори, – вздыхает Айдана. – С медициной у нас теперь беда. Молодые врачи уезжают в город, где платят больше. Остался только старый доктор Хасан, но он уже почти не видит, да медсестра Фатима. До ближайшей нормальной больницы пятьдесят километров. Вот и везем детей туда, когда прижмет.
Она продолжает рассказывать о проблемах села, но я уже не слушаю. В голове вспоминается разговор с детьми, где я говорила, что хочу восстановить местную больницу. Я об этом забыла, тогда я больше говорила, чтобы отвлечь детей, а теперь…
Теперь эта идея – сначала смутная, неясная, потом все более четкая и определенная.
Местная больница. Реконструкция. Современное оборудование.
Что-то, что может дать смысл моему существованию. Что-то, что может помочь людям. Что-то, что...
– Самайа? Ты меня слушаешь? – голос Айданы выдергивает из задумчивости.
– Прости, задумалась, – улыбаюсь, впервые за долгое время чувствуя, как внутри просыпается что-то похожее на энтузиазм. – Расскажи мне больше о медицинском пункте. Здание еще стоит? Кто им владеет сейчас?
Старое здание медпункта выглядит еще более заброшенным, чем мне помнилось. Облупившаяся краска, разбитые окна, покосившееся крыльцо. Внутри не лучше – протекающая крыша оставила на потолке разводы плесени, стены покрылись трещинами, от медицинского оборудования остались лишь ржавые металлические каркасы.