— Вы совсем не боитесь? — спрашиваю с усмешкой. После того, что сделали девочки, мне самой уже почти не страшно.
— Тебя? — даже с шарфом на глазах он выглядит чрезвычайно уверенно. — Нет, не боюсь. За тебя немного переживаю.
— А если я вас сейчас убью?
Хожу из стороны в сторону, разглядывая его. Он точно меня не видит. Но ориентируется по голосу и по шагам.
— Хочешь попробовать? — не знаю, кто из нас больше блефует.
— Почему бы и нет?
Вижу у него на поясе ножны и быстро выхватываю кинжал. Он и не пытается меня остановить. Даже позволяет приставить лезвие к горлу.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но кажется, ты утверждала, что пожалела о своем самоубийстве, — голос абсолютно ровный, лишь губы слегка кривятся, сдерживая улыбку.
— Так я же вас убью, а не себя! — он совсем не понимает? Впрочем, я и сама не знаю, зачем взялась за оружие. Хотелось проверить его реакцию?
— Это одно и то же. Убьешь меня — ты обречена на смерть. Убивай, если хочешь умереть от самой мучительной и страшной казни.
Сглатываю. Он прав. Живой мне не выбраться. И я не Марин, чтобы идти на смерть без необходимости. Он понимал это с самого начала. Но его самообладание все равно вызывает восхищение. Если бы на моем месте была настоящая Марин, ограничилось бы все болтовней?
— Я могу взять вас в заложники, чтобы выбраться из дворца, — предлагаю иной вариант развития событий.
Улыбается, гад.
— Хочешь поиграть? Думаешь, твоих способностей хватит? Первый же стрелок с башни лишит тебя глаза, затем прострелит руки и ноги. А потом и сердце. Жаль будет. Ты так молода. Ради чего?
Теряюсь. Я и не собиралась ничего делать. А он меня напугал.
— Ради свободы. Думаете, я об этом мечтала всю жизнь? Выйти замуж за стопятидесятилетнего тирана? Возможно, смерть — лучшее решение.
Наконец, мне удается заставить его усомниться, судя по дрогнувшим губам. Но нет, я ошибаюсь. Он продолжает тем же спокойным тоном:
— Свобода? Что есть свобода, девочка?
Задумываюсь. И правда, что? Кроме громких слов...
— Возможность самой определять свою судьбу! — отвечаю дерзко.
— Но ведь у тебя ее никогда и не было. Разве что видимость. Думаешь, в Небесном Королевстве тебе дадут больше свободы, чем могу дать я?
Не это ли мой шанс? Я обязана им воспользоваться! Сейчас или никогда.
— Вы можете дать мне свободу? Каким же образом? Посадив на цепь?
— Мы можем заключить договор. Что ты хочешь в обмен на согласие выйти за меня по собственной воле, а не по принуждению?
Неужели оно кого-то еще волнует, мое согласие?
— Уважение! В первую очередь я хочу уважения от вас. Чтобы вы не относились ко мне как к бесправной рабыне.
Кивает, но ждет продолжения. А у меня от удивления и адреналина все мысли вылетели из головы. Что я там придумывала? О чем должна была договориться?
— Если уж нам суждено стать мужем и женой, я хочу, чтобы вы... соблюдали супружескую верность!
Закашливается от неожиданности.
— Ты серьезно?
— Как никогда.
А что, собственно, смешного? Знакомы мне из истории браки, когда муж-правитель ходил по фавориткам, да по придворным дамам. И все поощряли его поведение. Тогда как если подобным занималась королева или императрица, то ее все осуждали. В крайнем случае несчастную супругу либо жалели, либо осмеивали. Не хочу себе такой участи!
— Странное пожелание. Но раз ты так хочешь, я согласен. Однако это будет взаимное обещание, ты же понимаешь. Еще что-то?
Взаимное? Ах да. Но я и не собираюсь ему изменять. Меня больше волнует, чего еще потребовать, пока есть возможность.
— Будучи императрицей, я не собираюсь ограничивать свою деятельность лишь развлечениями или рукоделием. Вы дадите мне возможность заниматься любым делом, которое я выберу, и не станете ограничивать мое передвижение.
— Невозможно. — Короткий отказ бьет по нервам.
— Почему?
— А если ты вдруг решишь плести заговоры против меня в пользу Пятого клана или того хуже — Небесного Королевства? А потом и вовсе захочешь сбежать. Я не могу пообещать тебе такого.
Вздыхаю. Ну вот почему он сразу о плохом думает? У меня и в мыслях не было...
— Если я стану вашей женой, я уже никуда не денусь и против вас тоже не буду выступать. Я имела в виду общественную деятельность, а вовсе не интриги и заговоры, тем более против вас. Я всего лишь хочу быть полезной.
— Полезной? — от изумления он даже готов снять повязку с лица. Но я не даю, легонько ударяя лезвием кинжала по пальцам. Подумав, возвращаю тот в ножны.
— Ну что ж, твои условия меня устраивают. Это все?
— Согласно этим условиям, я смогу в будущем просить большего, правильно? И вы мне не откажете, если оно не будет угрожать вам или Империи.
Смеётся. Хорошо, похоже, я его знатно позабавила, но главное — я своего добилась.
— Теоретически ты права.
— Не пытайтесь меня перехитрить. Если вы нарушите свое слово, я тоже буду считать, что наш договор не имеет силы и тогда смогу с легкостью сбежать от вас. Скажем, к Рэму. Меня ничто не удержит. Не знаю, каким образом, но он умудряется с закрытыми глазами схватить меня за шею и приблизить к себе.
— Даже не думай об этом, — его шепот прямо мне в ухо пугает большем, чем все разговоры прежде. Отпускает резко.
— Значит, у нас взаимовыгодное соглашение. Да? — чувствую, как голос дрожит, но не отступаю.
— Да. Давай руку.
Я ожидаю, что он пожмет ее или поцелует. Но он выхватывает тот же кинжал и делает разрез на ладони, сначала мне, потом, пока я стою, в шоке глядя на капельки крови, себе.
— Наш договор нерушим.
Ух ты ж блин! Садюга какая!
— Хорошо. Только мне больно же! Могли бы предупредить.
— Договор подписан.
А вот теперь он подносит руку к своим губам и, мне кажется, что поцелует. Но он просто дует на нее. И его дыхание такое холодное. Рана затягивается на глазах. Как он это сделал?
— Вот и все, — объявляет удовлетворенно. А я опять не понимаю.
— Вы можете заживлять раны? Тогда почему, когда я ударила себя в живот, вы не спасли?.. — Не спасли Марин от смерти...
— Мой дар слишком слабый. Только и могу порезы залечить. — Ух. — Кстати, забыл уточнить. Ты так категорически настаивала на моей абсолютной верности, понимаешь же, чем это грозит тебе?
Не совсем. Чем оно мне может грозить?
— И чем?
— Тебе придется регулярно исполнять супружеский долг, — насмешливая улыбка искривляет красивый рот. — Чтобы у меня и в мыслях не было других женщин. Я рад, честно.
Я и не заметила, что моя рука до сих пор у него. Поворачивает ее тыльной стороной и прижимается губами. Проводит ими по всей длине в сторону запястья, где уже бешено пульсирует венка. Омг... Его ноздри слегка раздуваются, чем пугают меня. Зачем нюхать мои руки? Извращенец.
Боже, что я потребовала на свою голову? Сама же себя обрекла на... Ой мамочки!..
— А давайте забудем про этот пункт? — выдергиваю руку и прячу за спину.
— Поздно, принцесса. Клятва скреплена кровью. Невозвратно и необратимо. — Черт. Вот идиотка! — Протяни руки, я сниму оковы подчинения. Магия вернется не сразу, ты долго в них пробыла. Думаю, уже после церемонии. Но если вдруг раньше, не пугайся и говори мне или кому-то, кто рядом. Это будет немного... непривычно. Придется потерпеть неудобство.
Нехотя вкладываю свои запястья в его протянутые ладони. Мало ли чего он опять будет делать. Но он больше не собирается чудить. Несколько секунд браслеты светятся и исчезают, буквально растворяясь в воздухе.
— Увидимся на церемонии, принцесса. С нетерпением жду, когда смогу увидеть тебя. Я рад, что ты оказалась такой разумной девушкой и не устроила истерику, как в начале нашего знакомства.
Он уходит, оставляя меня с кучей вопросов: достаточно ли я оказалась разумной? Не мало ли запросила и не потребовала ли чего лишнего? Может, не стоило тот пункт включать?
Но почему-то где-то в области сердца теплеет, и мне совсем не хочется его вычеркивать из договора. Я всегда мечтала о браке по любви. Может быть, еще не все потеряно?
ЭлВэйн меня приятно удивил сегодня. Пока что у меня нет повода его ненавидеть или бояться. Но я ещё очень многого не знаю о нем. Что нас ждет впереди?..