— Я был уверен, что она набросится на меня в первую же секунду, как увидит...
Рука падает на кровать, и я хмурюсь. С детства ненавижу, когда обо мне в моем присутствии говорят так, будто меня нет. Как же меня это бесило всегда. Особенно когда приходили люди из органов опеки и что-то втирали родителям. Никто не заботился, чтобы я не слышала их гневных слов о том, каким бесполезным существом я вырасту, если те не начнут достойно исполнять родительски долг. Чаще всего мне хотелось выбежать из дома, громко хлопнув дверью. Но я знала, что если в присутствии опеки не буду вести себя смирно, получу потом от отца. Поэтому приходилось прикусывать щеку изнутри и терпеть.
Но сейчас, здесь, нет ни опеки, ни отца. И терпеть хамство я не обязана. Даже от красивого доктора, даже если он спас мне жизнь.
— Что я вам сделала, что вы обо мне столь невысокого мнения? — прерываю их диалог. Оба замолкают, и молодой врач настороженно выпрямляется. Его подозрительный взгляд впивается в меня так, словно он и не врач вовсе, а как минимум следовать уголовного розыска. Да что я такого сказала? Просто привлекла их в внимание к тому, что я вообще-то тут, и неприлично так себя вести.
Из-за его спины вдруг появляется сначала седая голова второго человека, и только потом он сам.
Его вид заставляет мою челюсть слегка отвиснуть.
Мысли мгновенно путаются. А точно ли я в больнице? Моя теория, придуманная в том странном месте, где совсем недавно прибывало мое сознание, начинает рушиться, камушек за камушком рассыпаясь на глазах.
Я абсолютно точно уверена, что даже самого гениального доктора никто бы не пустил на работу в костюме а-ля Гендальф Белый. При том, что он вовсе не белый, а, простите, какой-то лавандовый. Нет у нас в России таких креативных клиник.
В памяти мелькает мысль, что недавно я уже видела какого-то косплейщика. Это заставляет присмотреться к сидящему рядом молодому доктору. Какого черта? У них что тут, театральный госпиталь какой-то, что ли? Почему на нем не привычная врачебная одежда? Что это за вышитый золотом фрак... или камзол... или как оно там называется?
— В-вы кто? — спрашиваю, заикаясь и переводя взгляд с одного на другого. Что-то мне подсказывает, что я влипла в какую-то неприятность.
— Вы же сами сказали, милочка, что у Повелителя прекрасный голос, — напоминает старичок, приглаживая свою бледно-сиреневую длинную бороду. Я аж зависают от этой картины. Борода вовсе не выглядит искусственной. Как он умудрился так качественно ее приклеить? Прямо как настоящая. Даже возникает непреодолимое желание подергать за нее.
Интересно, под кого он косит?
— И?
— Значит, вы прекрасно помните, что перед вами Повелитель, — разжевывает он то, что ему кажется элементарным. Но не мне.
— Повелитель чего? — решаю уточнить, начиная подозревать, что, возможно, мой сон еще не закончился, или того хуже — все это не сон, а игры моего разума. Вдруг я так сильно шарахнулась головой об лед, что сошла с ума...
Кстати! Как вариант… Сошла с ума и теперь в психушке. Вместе с этими двумя! Они тоже из местных! Какая-нибудь частная псих лечебница, где клиентам разрешают носить любую одежду, какую их больная душа пожелает! И воображать себя кем угодно, хоть повелителями, хоть колдунами.
Хорошая версия, если б не одно но. Ева бы меня ни за что не отправила в такое место.
— Разумеется, Темной Империи! — терпеливо объясняет необычный дедулечка.
— Темной? — Кивает с улыбкой на мой вопрос. — Империи?
Показывает ряд безупречно ровных блестящих зубов и снова кивает, подтверждая.
— Закарий, что с ней? — наконец, прерывает свое молчание этот так называемый повелитель... Темной... Империи. — Почему она ведет себя так странно?
— Наверное, до сих пор в бреду. Дайте ей время. Мы ведь не знаем, что было с ее душой все эти дни, в каких глубинах она побывала, пока была без сознания.
— Эй! — не выдерживаю и бью кулаком по кровати. Опять они не замечают меня. — А ну прекратите!
Переглядываются.
— Что прекратить, простите? — непонимающе спрашивает Гендальф Сиреневый. То есть Закарий Лавандовый.
— Делать вид, что меня здесь нет!
«Повелитель» озабоченно трет виски, а затем усмехается как-то издевательски.
— Закарий, она провела в беспамятстве больше недели, не помнит, кто я, но характер остался прежним, не находишь?
— А что вы хотели, Ваше Величество? Она ведь дочь вождя. Наверняка ее баловали и ни в чем никогда не отказывали. Привыкла отдавать приказы.
Теперь моя очередь тереть виски. Что за ахинею они несут?
— Вы оба! Вы издеваетесь надо мной? Немедленно объясните, кто вы, и где я нахожусь. И прекратите уже говорить обо мне в третьем лице!
И снова они переглядываются.
— Это пройдет. Временная потеря памяти, — заявляет Сиреневый, обращаясь явно не ко мне.
— Считаешь, она действительно не помнит? Или что-то задумала? — сомневается тот, кого назвали Величеством.
— Нет. Она бы не смогла притворятся сразу, едва очнувшись. Уверен, что не врет. Но память может вернуться в любой момент, лучше обезопасить ее, чтобы не повторила ничего подобного.
Хочу снова потребовать ответа на свои вопросы. Но мужчина, до того так и сидевший рядом, вдруг поднимается и церемониально кланяется. Успеваю разглядеть, что на нем не только старинный камзол, но еще и обтягивающие бедра темные штаны и даже высокие сапоги. Как будто мистер Дарси сошел с экрана. Только этот вариант знаменитого английского лорда еще более сексуален, чем даже мой любимый Колин Ферт.
— Позвольте представиться, раз уж ваша память вас подводит, Марин. Я Император ЭлВэйн. Этот человек — Закарий, личный императорский целитель. Спас вашу драгоценную жизнь после вашей глупой попытки с ней расстаться.
Я даже не могу ответить ему, теряя дар речи. Какого хрена тут творится? Какой нафиг император, какой целитель?
Я сплю. Сплю.
Но увы обмануть себя не получается. Слишком существенная разница между тем состоянием, когда я действительно была не в сознании, и тем, что чувствую сейчас. И определённо, я полностью пришла в себя. И эти люди реальны. Как и всё вокруг.
Только разум отказывается верить в то, что слова мужчины — правда. Просто кто-то решил надо мной пошутить.
Может, Влад? Таким глупым способом пытается исправить, что натворил...
Нет, не сходится... Я не понимаю. Я запуталась. Падала ли я вообще с того моста? Была ли ранена в живот? Впадала ли в кому? Или меня напичкали какими-нибудь наркотиками, и мне просто всё привиделось? Я совершенно теряюсь в происходящем безумии.
В голову приходит лишь одно объяснение — кто-то меня похитил, накачал сильными препаратами, так что я чуть не сдохла от передоза, а теперь хотят еще и с ума свести. Но кому это нужно?
Может, дело в дяде Диме? Муж Евы совсем недавно умер и оставил ей немалое наследство. И кто-то явно хочет присвоить его себе. А меня взяли в качестве заложницы, чтобы тетя согласилась всё им отдать.
— Зачем вы меня похитили? — спрашиваю прямо.
Но ответ меня окончательно добивает:
— Чтобы ты стала моей женой, конечно же.
Капец просто! Эти люди меня доконают.