— О чем так задумалась?
— Вы слишком грамотны для того бандюгана, которого мы встретили в первый вечер. Странное ощущение. Словно бы это были не вы… — отвечаю в лоб.
Он смеется, показывая свои идеальные белые зубы. Смеется опять только поверхностно. Словно бы механически. Его душу этот смех не трогает.
— Забавная ты, Василиса. Видишь, это опять вопрос восприятия и культуры. Я не меняюсь и не играю с тобой, чтобы ты понимала. Просто ты опять анализируешь все через призму своего менталитета. У нас во главе угла стоит уместность. То, что я позволяю себе с друзьями — это одно. То, что я позволяю себе в компании женщины, которую определяю для себя не как блядь, другое.
Вздрагиваю от этого его определения почему-то. Слово «на б» он произнес с таким черным потемневше-порочным на мгновение взглядом, что по телу пробегает озноб. И все равно, это не помешало мне дальше идти на обострение…
— То есть уместно вести себя по-хамски в присутствии незнакомых русских девушек за другим столом? В присутствии своих сестер бы вы так себя не вели?
Алихан становится суровым и на секунду просто рассматривает меня.
— Ты не услышала главного, Василиса. Уместность. Начнем с того, что наши сестры не пойдут в такое заведение поздно вечером. У этого ресторана весьма красноречивая репутация. Нормальные женщины туда не ходят. И не будутобострять так, как вы с подружкой. Нормально делай — нормально будет. И да, мужчины там могут себя вести плохо. Очень плохо. Ты маленькая еще девочка, пока даже не понимаешь значения этого «плохо», — его свинцовый взгляд на мне. Тяжелеющий на глазах, загорающийся теми же искрами, что и там, в тот первый вечер. Страшно…
«Зачем Кира нас туда потащила?» — в сотый раз проносится отчаянная мысль в голове. Но потом здравый смысл подкидывает и другую мысль — а что бы я делала, если бы мы не встретились накануне и он не захотел мне «помочь»… Наркотики были у меня в сумке, это данность. И она явно не была связана с походом в ресторан и неприятной встречей с этими мужчинами…
— Ешь, Василиса. Остывает.
— Не люблю, когда меня называют Василиса. Я Вася.
— Ты Василиса. Вася тебе не подходит.
Усмехаюсь.
— А что еще мне подходит, не подходит? Может, еще есть какие-то предпочтения по тому, как следует дышать? Глаза тоже как-то по-особенному надо закрывать и открывать? Смотрю, вы тоже прирожденный менеджер, да? Решили начать управлять мной?
Он улыбается. Темной, нехорошей улыбкой.
— Забавная ты, конечно. Дерзкая, слишком. Но как котенок. Царапаешься, совершенно не понимая, зачем и что за это будет… На первых порах прощу тебе. У тебя многое сейчас будет в первый раз. Учить придется… Мы перешли с тобой на «ты». Напомнить, при каких обстоятельствах?
От его двусмысленных слов внутри все переворачивается. Самое странное, что, помимо жуткого раздражения, его слова порождают необъяснимое волнение. Знаете, такое, на грани. Мне словно бы хочется нарочно его провоцировать, нарочно ждать его реакции и…
— Мне есть, кем и чем управлять, Василиса. Лучше скажи мне, ты сама выбрала эту профессию? Это то, чем ты мечтаешь заниматься по жизни? Твое призвание? Я видел профессиональный фотоаппарат среди твоих вещей. Это хобби?
Я не хочу говорить ему, что мое призвание — это фотография. Не его это дело. Равно как и выбор учебного заведения. Пошла, потому что прошла по баллам, потому что все идут… Дурацкие вопросы задает…
— Зачем эти расспросы? Я вроде же не на допросе. Или все как в тюрьме? Хотя почему как… Я и так в тюрьме… В одиночной камере…
Предпочитаю прервать этот диалог, отвернувшись к окну.
— Ты разве в тюрьме? По-моему, ты отдалась мне ради того, чтобы туда не попасть…
— Я и не на свободе… За все это время я первый раз вышла на улицу, с вами. Понимаю, возможно, ваши женщины привыкли жить только дома, но я… мне сложно… Я хочу учиться, я…
— Видишь, опять стереотипы и разница культур… Во-первых, наши женщины — тоже не дети подземелья. Это нелепый стереотип, который ты сама прекрасно бы развенчала, вспомнив про мою сестру. Во-вторых, я не планирую держать тебя взаперти. Именно поэтому мы сейчас здесь. Я тебе уже говорил про уместность. Так вот, мы в нужном месте. Хочу, чтобы тебя все увидели здесь, со мной.