Я опускаю глаза на дрожащие руки в отчаянии. Друзья… Он прав в том, что я растеряла даже тех, кто были в школе в Нижнем, когда уехала из города. А боль и депрессия от потери отца сделали меня закрытой и нелюдимой… Я не искала общения, и Кира с Кириллом были единственными, к кому я была привязана и с кем держала постоянный контакт…
— Я… не люблю тебя… — говорю ему в лоб. Единственное, что мне остается… — Не унижает брать женщину, которой на тебя наплевать?
Он усмехается. Встает надо мной доминантно. Даже нависает. Рука опускается на мою щеку. Я чувствую, что он начинает кипишевать. Думал, я сейчас на шее у тебя повисну от радости, что ты меня в один момент лишил всего?!
— Не пройдет и месяца, как ты станешь самой послушной и покладистой кошкой, Василиса. Будешь умолять меня выебать тебя… Я достаточно опытен, чтобы отличить чувственную женщину от бревна. Ты огонь… Было бы иначе, не тратил бы на тебя свои ресурсы… И поверь мне, наши темпераменты в постели совпадут…
Я отстраняюсь от его руки. Меня трясет от беспомощности.
Снова горячие пальцы на подбородке. Негрубо, не больно, но дико властно.
Он поднимает мое лицо. А я морщусь, потому что из окна бьет солнце, обрамляя его мощную фигуру. Сейчас даже природа словно бы говорит о моем ничтожестве на его фоне…
— Ты не слышишь меня, Алихан. Я не отказываюсь от твоей помощи. Я готова сидеть здесь, готова спать с тобой и делать то, что ты хочешь, и даже могу признать, что мне это понравится, но дело ведь не в этом. Я не люблю тебя. Не такого мужчину я хочу видеть рядом с собой… И да, я имею право надеяться, что рано или поздно это закончится, что этап с тобой закончится… И когда все встанет на свои места, мы разойдемся, как это обычно бывает в жизни…
— У кого в жизни, Василиса? Ты с кем меня путаешь?! С теми лохами, которые сначала десять лет вокруг бабы бегают, а потом вдруг решают, что им самим нужно поменять пол?! Я сказал тебе, что ты никогда больше даже глаза на другого не поднимешь, слышала меня?! Не любишь— полюбишь! И не такие любили…
Снова пелена слез перед глазами. Но они теперь капец какие горячие. Это слезы ярости.
— Так и иди к тем, которые любили! Или они уже не нужны?! Так я стану тебе тоже не нужна, как только ты сломаешь куклу. А ты сломаешь. Своими действиями точно сломаешь, Алихан. Заведи себе любую другую блондинку. Они сами будут рады прибежать к тебе. Ты не понимаешь, как далеко зашел. Ты не просто поматросишь и бросишь. Ты лишаешь меня мира, в который мог бы бросить после того, как поматросишь. Мне некуда будет возвращаться…
Он тяжело дышит. Резко приближается и хватает мои губы своими, поднимая со стула и вжимая в себя. Его язык глубоко в моем рту, а грубый захват в волосах предупреждает — мне нельзя сопротивляться.
— Ты еще чувствуешь спазмы от того, как я взял тебя пальцами? — шепчет между горячих поцелуев. Так шепчет, что у меня ноги сейчас как вата. Проклятие. Почему тело так стало реагировать на этого грубого человека, решившего забрать у меня всё. — Это лишь малый процент того, что ты еще со мной испытаешь, дурочка… Ты даже представить не можешь, что я могу с тобой сделать и сделаю… Ночью ты горло будешь срывать от криков удовольствия, а днем… купаться в шелках и бриллиантах. Ты увидишь и получишь со мной то, что никогда бы не увидела!
— А с чего такая уверенность?! — пытаюсь его оттолкнуть, но тщетно. — Я красивая, ты сам говоришь! Может быть, я еще встречу того, кто мне все это даст! И по взаимному согласию, Алихан! А не так, как ты!
Его руки сжимаются на моей шее, и мне даже становится страшно. Нет, он не делает больно, но явно дает понять, что от того, чтобы сделать, его отделяет одно нажатие.
— Не будет другого мужчины, Василиса. Никогда больше! Я тебе обещаю! Я твой мужчина! Я твоя судьба!
— Не хочу тебя, — выплевываю в лицо, осознавая, что вру зверски. Я сама сейчас не понимаю, что чувствуюфизиологически. Его дикая близость провоцирует внутри животную тягу, и в то же время то, что он говорит и делаетпротив моей натуры, выворачивает наизнанку.
Охаю, когда одним движением его сильные руки рвут с жалобным треском толстовку, оголяя грудь. Рука бесцеремонно залезает под резинку штанов и отодвигает полоску трусов, игнорируя мои протесты и выверты. Одним движением проникает между ног. Там уже мокро. Как стыдно. Как низко я пала.