– С нами? – повторяю я за ней, как эхо.
– Саид не сказал тебе? – чересчур жалостливым голосом интересуется Инжу, и я готова расцарапать ей лицо в кровь, в то время как остальные смотрят на нее, как на ангела, спустившегося с небес.
– Не сказал что?!
– Он купил нам дом напротив вашего. Ты же не против, что он поживет со мной до родов? Я, конечно, не буду возражать и стану после родов делить его с тобой поровну, ведь у вас тоже дочка, да и по шариату так положено, но сейчас мне как никогда нужна его поддержка, ведь у меня третий триместр уже. Вот я и предложила ему, чтобы Амина пожила с нами. Мы подготовим ее к тому, что у нее родится братик, да и она не будет обделена вниманием отца.
Она продолжает расписывать, как всё будет хорошо, когда мы договоримся о том, как будем делить мужа и мою дочь, а у меня кружится голова.
Инжу делает упор на то, что не будет обижаться и готова отправлять ко мне Саида, ведь я тоже его жена, а я едва не хохочу, чувствуя, будто мир вокруг меня сошел с ума. Перевернулся с ног на голову, лишившись разума и логики.
К глазам после ее слов подкатывают слезы горечи от очередного предательства. Я перевожу взгляд на Саида, пытаясь отыскать в нем хоть отголоски моего мужа, которого я когда-то полюбила и считала благородным мужчиной, но встречаюсь с айсбергом, которому нет никакого дела до моих эмоций.
Инжу же улыбается, и, кажется, только я вижу, каким злым торжеством горят ее глаза. Пользуясь тем, что все одобряют ее действия, добивает меня окончательно.
– А ты сможешь приходить к нам в гости, Дилара. Наконец, снова понянчишь малыша. Ты ведь уже бесплодна, тебе это только в радость… Ой… Прости, я не хотела тебя обидеть.
Я отшатываюсь.
Она бьет по-больному.
И всё это под маской напускного сочувствия.
У меня спирает дыхание, а под ребрами словно проворачивают прутья, разрывая мои внутренности в кровавые клочья.
Я крепко сжимаю руку Амины и отступаю.
Нет.
Ни за что.
Она отобрала у меня Саида, но дочь я ей не отдам.
Глава 5
Когда мы с Аминой выходим из дома, Саид порывается вдруг отвезти нас, но на него наседает мать, а на второй руке повисает Инжу, которая начинает плакать и причитать, что это она во всем виновата.
Строит из себя жертву, играя на мужских чувствах, и мне противно не то что смотреть, но и слушать, как она умело манипулирует моим мужем.
Моя машина стоит за пределами двора, так как свекровь никогда не разрешает мне парковаться внутри, причитает, что она занимает место, а портить свои клумбы, которые вообще находятся в пяти метрах слева от дорожки, никому не позволит.
Вот только запрет распространяется лишь на меня.
Поджав губы, я быстро беру дочку крепче за руку и практически бегу в сторону ворот, опасаясь, что нас могут остановить.
Нет никаких сил больше находиться в обществе семейства Каримовых, которые решили, видимо, что я для них с сегодняшнего дня не просто девочка для битья, но и второсортная жена и невестка.
Бракованная.
Не способная родить сына и продолжить их род.
А значит, и церемониться со мной больше не надо и притворяться, что я хоть что-то для них значу.
Не покидает чувство, что все эти годы Саид умело притворялся любящим мужем и отцом, чтобы в один день растоптать меня и скинуть с небес на землю, чтобы мне было побольнее.
Унизить род Билаловых через поколение.
Вонзить нам нож в спину и всем растрепать, что их дочь – пустоцвет, который ни на что большее, чем работа по дому, не годится. Что их внучка, в чьих венах течет кровь Билаловых, станет прислуживать наследнику Каримовых от второй жены.
И это даже не мои страхи или фантазии. Свекровь с удовольствием рассказала новым сватам о моем якобы бесплодии. Опозорила меня с одной единственной целью. Знала, что мать Инжу – первая сплетница в городе. Так что завтра все будут знать самые мельчайшие и грязные подробности про меня и семью Билаловых. Мою семью.
Не удивлюсь, если всё это был тщательно продуманный план Гюзель Фатиховны, которая даже спустя несколько десятков лет никак не успокоится, не желает отпустить обиду отвергнутой женщины.
Становится страшно, что даже наш брак с Саидом – ее изощренный план мести, но даже для нее это слишком. Разве стал бы нормальный человек делать подобное? Вести себя так жестоко и мерзко, как не относятся даже к самому злейшему врагу?
Я еле сдерживаю слезы, пытаюсь сглотнуть ком в горле и вдохнуть побольше кислорода в легкие, чтобы не расплакаться, но это невероятно трудно, так как сегодня мой мир просто-напросто рушится, оставляя часть моей души под завалами.