– Мама, папа теперь тоже нас не любит? Считает, что мы грязные? – вдруг слышу я тихий жалобный голосок Амины, когда я усаживаю ее в детское кресло на заднем сиденье машины.
Замираю, отвлекаясь от собственных уничижительных мыслей, от которых мне становится еще хуже и горше, и в неприятном удивлении смотрю на дочь.
Ее нижняя губа дрожит, щечки покраснели, а глаза мокрые, словно и она вот-вот расплачется от обиды и чужого глумления.
Ее черные волосы, заплетенные в косу, растрепаны и торчат во все стороны, отчего она еще сильнее напоминает мне раненого жестокими людьми вороненка, и это меня отрезвляет.
Заставляет взять эмоции под контроль.
– Ну что ты, звездочка моя, конечно, нет, – как можно ласковее произношу я и наклоняюсь над дочкой. – Просто папа плохо себя чувствует, приболел, поэтому такой злой.
Я, конечно, понимала, что после сегодняшнего скандала у нее в голове появятся вопросы, но у меня совсем не было времени, чтобы понять, как себя вести и что говорить.
Отец мало того, что ни разу ее не приобнял, даже делал вид, что ее не существует, так еще и привел в дом какую-то женщину и заявил, что у нее появится братик, которого она обязана любить.
Конечно, ребенок подумает о худшем. Посчитает, что это он виноват, будет думать, как заслужить прощение. Но такой судьбы я своей дочери не хотела.
В этот момент ненавижу Саида сильнее.
Неужели нельзя было вести себя, как взрослый? Не переносить на свою дочь гнев, направленный на меня.
Урод. Какой же он урод…
– С чего ты взяла, что он считает, что мы грязные? Мы ведь с тобой каждый день моемся, – улыбаюсь я, в то время как у самой сердце кровью обливается от мыслей, что я вру.
Я совсем не уверена, что Саид нас любит. Сегодня я увидела его в другом свете. Жестоким. Равнодушным. Бессердечным. Но никак не любящим и уж тем более добрым.
– Бабушка часто говорит, что в нас течет грязная кровь, – шепчет Амина и тем самым поднимает бурю в моей груди. Меня бросает в жар и пот, а в ушах шумит, отчего даже кружится голова.
– Бабушка так шутит, – шепчу я, а сама готова придушить мать Саида, но пока всё это лишь в моих фантазиях.
Никто не даст мне к ней и пальцем прикоснуться в ее же доме.
Многочисленные сыновья Гюзель Фатиховны, скорее, сломают мне руку, чем дадут дать ей не то что затрещину, но даже тычок.
– И про братика тоже шутит? – с надеждой спрашивает Амина, но я сглатываю ком под ее внимательным взглядом, в котором я вижу ожидание положительного ответа.
Не решаюсь соврать в этот раз.
Настроение Саида сменится.
Он так грубо вел себя с дочкой наверняка из-за недовольства мной, так как был раздражен из-за моего непрошеного присутствия при знакомстве семьи с беременной Инжу.
А вот ребенок в ее утробе никуда не денется.
Родится в срок и будет радовать своих родителей и бабушек с дедушками своим полом и “чистой” кровью, о которой так грезила Гюзель Фатиховна.
И тогда Амина поймет, что я жестоко ее обманула.
Нет.
Так разрушить ее доверие я не могу.
– Нет, звездочка моя, не шутит, – вздыхаю я и приглаживаю растрепанные волосенки дочери. – У твоего папы от другой тети скоро родится сын, но это не значит, что папа будет любить тебя меньше.
– Но бабушка будет, она меня вообще не любит, – бурчит Амина, и мне на это нечего сказать. Даже врать не хочу, чтобы ее успокоить. Она и не поверит, ведь и сама своим детским сердечком всё понимает.
– Главное, что я тебя люблю, – тихо говорю я, надеясь до нее достучаться, но она поджимает обиженно губы и вдруг произносит то, что заставляет меня оцепенеть.
– Если бы я родилась мальчиком, меня бы все любили. И эта тетя не появилась бы! Почему я родилась девочкой?
Она пока не поднимает вопрос про другую тетю Инжу, не понимает еще, что означает “вторая жена”, но делает свои уж слишком недетские выводы.
Неправильные и причиняющие мне боль.
Такой виноватой я себя в жизни еще никогда не ощущала.
Если бы только я выбрала себе в мужья не Саида…
А мужчину из другой семьи, которая приняла бы не только меня, но и моего ребенка…
Тогда бы Амине не пришлось страдать от нелюбви бабушки и ее бесконечных напоминаний, что мальчики гораздо лучше девочек.
И она не захотела бы родиться мальчиком, о котором так грезит свекровь.
Я хочу убедить ее, что и девочкой быть неплохо, как вдруг слышу резкий стук двери, а затем приближающиеся шаги. Сердце начинает стучать с такой частотой, что у меня закладывает уши, и я резко отстраняюсь от дочери и захлопываю дверь.