А когда сажусь на водительское сиденье и завожу машину, вижу, как в нашу сторону бежит Саид.
Злой.
С хмурым взглядом и сведенными к переносице бровями.
Сжимает кулаки и выглядит так, будто хочет схватить меня за шиворот и потащить обратно в дом, чтобы снова заставить подчиняться его матери или же будущей жене.
Я вжимаю ногу в педаль газа как раз в тот момент, когда он подходит к двери с моей стороны и уже тянется ее открыть.
Машина резко трогается с места, а я с облегчением смотрю в зеркало заднего вида, где отражается оставшийся на месте Саид.
Ему больше не удастся унизить меня или заставить подчиняться.
Любящая семья.
Верный и внимательный муж.
Иллюзия счастливой жизни.
Всё это остается в прошлом.
И мне там больше нет места.
Домой я больше не вернусь.
Ни за что и никогда не переступлю порог дома, в котором когда-то была счастлива.
Глава 6
Меня всё еще потряхивает от выброса адреналина в кровь, но я обеими руками держу руль и внимательно смотрю на дорогу.
Пусть это не трасса, а улицы между частными двухэтажными домами, никогда не знаешь, откуда внезапно может выскочить пешеход.
Родители живут в другом конце коттеджного поселка, так что я радуюсь тому, что не пришла к свекрам пешком, а взяла машину. Иначе мы бы с дочкой не сумели выбраться, и Саид перехватил бы нас, никуда не отпустив.
Ему никогда не нравилось ходить в гости к моим родителям, где, как они всегда говорил, его не уважают и всячески дают понять, что не принимают его в семью.
Я едва не усмехаюсь от этой мысли. Сейчас бы многое отдала за то, чтобы вернуть ему его же слова.
Будто бы меня в семье Каримовых считали своей.
Нет.
Я для них была и остаюсь швалью, о которую можно и нужно вытирать ноги. И это моя вина, что я позволяла так с собой обращаться.
Периодически поглядываю в зеркало заднего вида на дочь, но Амина всю дорогу молчит, даже не радуется, когда мы подъезжаем к знакомым воротам.
Пусть мы с Саидом и Аминой не так уж и часто навещаем моих родителей, но она всегда в такие дни была воодушевлена, ведь в этом доме ее любят и никогда не шпыняют.
Невольно вспоминаю ее убежденность, что если бы она родилась мальчиком, то ее бы все любили, и замечаю работу мыслей в ее глазах.
– Солнышко, что у тебя в руке? – спрашиваю я, кивая на сжатый кулачок.
Она даже не разжимает пальцы всю дорогу, словно в ладони что-то настолько важное, что она боится потерять свое сокровище.
Вместо ответа Амина поджимает губы и опускает голову, скрывая от меня выражение своего лица, и вызывает тем самым тревогу.
Я паркуюсь чуть подальше от ворот, чтобы не загораживать проезд, и разворачиваюсь, отстегивая на ходу ремень безопасности.
– Амина, – произношу осторожно, но не строго, чтобы не напугать дочь.
Она всё равно вздрагивает, а затем ее плечи начинают трястись, словно она плачет.
Я выскакиваю из машины и открываю пассажирскую дверь с ее стороны. Касаюсь ее лица и заставляю посмотреть на меня. Так и есть. Заплаканное личико, опухшие веки и щеки. И слезы, которыми наполнены ее глаза.
Я сглатываю ком и не нахожусь с тем, что сказать, и просто трогаю ее сжатый кулачок. Она нехотя разжимает его, и на ее ладони я вижу жемчужную бусину. Одну из тех, что Саид заставил собирать ее по всей комнате.
– Я не брала украшения. Я не воровка! – едва не кричит Амина, и я прижимаю ее к себе.
Поглаживая по голове, убеждаю ее, что верю ей. Думаю, именно это и нужно дочери. Знать, что хотя бы мать не верит мальчишкам, которые и обвинили ее в воровстве.
Во двор мы заходим, когда она успокаивается и становится вдруг аморфной. Сказывается стресс, но именно это меня и беспокоит. Она хоть и маленькая, но мысли в ее голове совсем недетские.
Машин во дворе нет, а это значит, что мужчин дома нет. Только охрана, патрулирующая территорию, и мама.
Я чувствую облегчение, так как мне бы поговорить с ней тет-а-тет.
Отец не поймет меня, когда я скажу ему о предстоящем разводе, а вот мама сумеет убедить его не пороть горячку. Сейчас отчий дом – то единственное место, куда мы с Аминой можем вернуться.
Вид матери в привычном глазу образе – в длинном закрытом платье синего цвета, однотонным белым платком на голове, который полностью прикрывает волосы, – вызывает теплые чувства, словно я наконец оказалась дома. По-настоящему дома.
– Дилара? Почему не предупредили, что навестите нас? Отца с братьями нет, но я бы хоть сказала Наире приготовить что-нибудь вкусное к вашему приезду, как раз сейчас обедать садимся, – удивляется мама и улыбается при виде нас.