Все будут на его стороне, ведь по нашим обычаям после развода дети остаются с отцом, а в случае смерти отца, отбираются у матери и воспитываются родом отца. И я ничего не смогу сделать.
Отец не станет портить отношения с общиной и создавать вопиющий прецедент. Ведь тогда он поставит под угрозу и свою семью, в которой каждая невестка решит, что и она сможет отсудить детей в случае развода.
Ведомая страхом, я практически вылетаю из уборной и спешу в сторону голосов. Саид мирно сидит за столом в гостиной и пьет чай, ведет беседу с матерью и выглядит таким спокойным, словно не он буквально час назад унижал меня вместе со своей новоиспеченной женой.
В панике оглядываюсь в поисках Амины и с облегчением замечаю ее сидящей возле моей матери. Она вяло ковыряется в тарелке, ничего не ест, но это и не удивительно. Ребенок испытал стресс и потерял аппетит, как и я, впрочем.
– Дилара, – мрачно произносит Саид при виде меня, и я вижу, что он тщательно сдерживает гнев, не позволяя себе проявить неуважение при хозяйке чужого дома.
– Долго ты, дочка, мы с Саидом как раз успели обсудить предстоящие праздники, – недовольно говорит мама, но я не обращаю на нее внимание. Смиряюсь с тем, что поддержки мне от нее не получить.
– Что именно? – настороженно спрашиваю я, чувствуя подвох, когда до меня доходит смысл ее слов.
– Собирайся, Дилара. Я отвезу вас с дочкой в деревню к родственникам на недельку. Родители отца давно хотят повидаться с правнучкой, Аминой, надо уважить их.
Внутри меня всё холодеет.
Пока мама кивает и рассуждает о том, что молодежь нынче пошла неуважительная, не ценит ни традиций, ни обычаев, а Саид, напротив, хороший сын и дед.
Мне хочется язвительно добавить, что из него получился никчемный муж и отец, но я прикусываю язык. В этот момент как раз в дом вваливается толпа: отец с братьями вернулись с работы.
В доме воцаряется галдеж, когда мужчины приветствуют друг друга, а я в отчаянии прикусываю щеку до крови.
Саид будто специально подогнал время так, что я не смогу отказаться от этой поездки. Не знаю, что он сказал матери, что она так одобряще кивает ему и смотрит с осуждением на меня, но я не сомневаюсь, какую цель он преследует.
Мало того, что унизил меня своим вторым браком, так теперь хочет показать мне, что его власть надо мной настолько большая, что он с легкостью может сослать меня в деревню, с глаз долой, как это делали раньше мужчины, которые не хотели больше видеть своих жен.
Отсылает меня и дочь, чтобы спокойно провести свой медовый месяц. Мерзавец.
Глава 8
При отце и братьях приходится держать лицо. Мать периодически поглядывает на меня предостерегающе и взглядом показывает, чтобы я не дурила и не делала глупостей.
Отец замечает наши переглядывания и хмурится, с каким-то недовольством глядя на мать. Я впервые замечаю, чтобы он смотрел на нее таким образом. Обычно всегда ласковый и добрый, сегодня он со своей женой груб. Не оскорбляет, но игнорирует, словно за что-то наказывает.
В груди у меня всё переворачивается и холодеет, и я без конца провожу языком по губам, никак не могу остановиться. Всегда так делаю, когда нервничаю, так что прикусываю губу, чувствуя во рту солоноватый привкус.
Неужели отец по нашему с мамой поведению догадывается, что здесь происходило до их прихода домой? Мама пообещала, что ничего отцу не расскажет, а я варюсь в пламени собственных эмоций, чувствуя, с каждой проведенной здесь лишней минутой задыхаюсь.
– Мы пойдем, у меня еще дела в городе, – говорит вдруг Саид и встает из-за стола первым.
Отец же даже не замечает, что в этот раз Амина не бежит к нему радостно на ручки, как делала это раньше, а вся скукоживается на стульчике и играет сама с собой, перебирая пальчики.
Я вскакиваю следом и хватаю дочку, которая покорно слезает со стула и семенит за мной. Прощаться с матерью у меня настроения нет, я даже видеть свою семью не могу, физически больно осознавать, что они мои такие же мучители, как и Каримовы. В чем вообще смысл рода, если он тебя не защищает? Выдали замуж и практически забыли, воспринимая, как отрезанный ломоть. Выходит, что у женщины в наших краях есть множество обязанностей, но никаких прав. Разве это справедливо?
– Мамочка, – тихо шепчет Амина, поднимая на меня взгляд, когда мы выходим во двор.
Погода за это время испортилась. Ветер усилился, а в небе затянулись тучи, полностью повторяя мое внутреннее мрачное упадническое состояние.
– Да, солнышко?