— Я останусь, — сказал целитель, — хочу посмотреть, что за селяне.
— Подлые, — сказал Мэтью. — Только пара стариков нормальные.
Гостиницу парни увеличившейся компанией построили быстро. Было приятно смотреть, как слажено и быстро они работают. Один раз мне даже зелье пришлось варить, и никто плохого слова не сказал. А целитель Ленг, сидел, наблюдал и не давал меня отвлекать.
— Что-то случилось? — спросил Мэтью, зайдя в дом и видя, что я готовлю что-то на плите, потому что по дому плыл горьковато-пряный запах трав.
— Старушку отравили, — сказал Ленг.
В селе послышался крик, наполненный болью. Я только криво улыбнулась. Марту не просто отравили, угостив пирогом, её прокляли на смерть. Проклятие я вернула отправителю, а вот от яда помог целитель, и теперь нужно зелье попить.
— Мария, ты что-то сделала? — спросил строго Мэтью.
— Вернула проклятие отправителю. Марту прокляли, пожелав умереть особо мучительно. Видимо, всё та же змея, никак не успокоится…
— Эта змея уже раньше проклятия в твой адрес слала?
— Да, мама так умерла и я.
— Но ты живая.
— Ты понял, о чём я. Мария не была ведьмой и не могла ничего сделать с проклятием, её душа ушла за грань. А меня в её тело закинули.
Говорила это всё, не поворачиваясь к троркам.
— Эта змея хотела моего отца, и потому сжила со свету мать, но он не обратил на неё внимания. А потом и мне пожелали умереть. Когда вернула ей проклятие, оно забрало её дочерей. Вернулось ли сейчас оно к ней лично или к кому-то другому в её семье, мне не ведомо. Я просто сделала возврат без негативных пожеланий. Так, надеюсь, понятно?
— Более чем.
На этом разговор свернулся. Зелье я доготовила и напоила им Марту у неё в доме. Ей сразу полегчало. А вечером явилась «змея», что проклинала. Она была злой, заплаканной и с желанием убить меня.
— Ведьма! — заорала она. — Это ты моего сына убила!
— Знать не знаю, как он выглядит, — сказала ей.
Она кинулась в мою сторону, но тут, словно из воздуха, возник Ленг и оттащил её за волосы от меня. Потом тряхнул и сказал:
— Следи за словами, старуха, иначе головы тебе не сносить.
— Я не старуха! — взвизгнула бабёнка и попыталась высвободить свои космы из сильной руки трорка.
Её ещё сильнее сжали за волосы.
— Уясни раз и навсегда: эта дева неприкосновенна. Будешь молоть своим гнилым языком против неё гадости — я тебе вырву язык. Уяснила?
— Да, — прошипела женщина.
После этого её отпустили, и она убежала от нас.
— Тебе нельзя бывать одной в селе.
— Я и не бываю.
Гостиница была не обжита, не хватало много мелочей. Я видела, как бросает задумчивые взгляды в мою сторону Мэтью.
— Завтра мы поедем в город, ты — едешь с нами. Наконец заберём твою обувь у мастера. Смит, вернёшь ей ботинки.
Парень, вздохнув, посмотрев на свои ноги, подумал, что ему опять в сапогах ходить.
— Придётся мне тоже прикупить себе обуви. Говорила мне жена: «Бери запасную пару», не послушал.
Задумалась, а ведь у них наверняка есть семьи. Интересно, что они в этой глуши делают. И есть ли семья у Мэтью?
Утром одела простое платье, волосы убрала в чепец и сверху ещё платок с красивыми цветами одела. Выглядит так, словно принарядилась, а не специально косы спрятала.
В городе трорки разделились, и меня Мэтью, подхватив за руку, повёл к обувному мастеру. Оказалось, мне он заказал не одну и даже не две пары обуви, а с десяток, на разную погоду и под разные наряды. От самых простых ботиночек до красивых элегантных туфель под мои новые платья. Все перемерила, на удивление было удобно. Обувь запаковали в коробки и, перевязав верёвкой, отдали нам. Я сразу же в мастерской обула новые туфли — они были мягкие и по моему размеру сделаны, не те, что привыкла носить до этого. Старые убрали в новую коробку.
После мастерской присоединились к другим троркам, те уже накупили несколько телег добра для будущей гостиницы и сельского дома.
— Кровати привезут через неделю, — отчитался один из парней. — А матрасы, одеяла и подушки мы уже забрали. Так же и весь текстиль уже отшитый и готовый.
— Кухонную утварь?
— Уже в телеге, как и продукты в погреб. Твой батюшка когда приедет?
— Через неделю.
Из города шли пешком, Мэтью решил поговорить.
— Ты любила его?
Сразу поняла, что он про бывшего жениха.