Кивнула с благодарностью.
За неделю до приезда отца Мэтью и трорки навели порядок в гостинице и в доме. Ещё несколько раз были в городе и докупали необходимое. Дом всё больше становился обжитым и уютным. Я смогла создать огненные камни, нашла подходящие в шахте. И теперь дома пользовались им. Марте с Глебом тоже создала их. Для кузни пришлось поэкспериментировать с температурой камней, чтобы Глеб мог добывать металл из руды.
В свободное от этих экспериментов время ходила в лес, порой просто хотелось побыть одной, а в деревню идти мне нельзя. От чего-то люди меня не возлюбили, хотя я им ничего плохого не сделала. Видимо, змее они верят больше, а та и рада стараться — говорит гадости про меня. По типу: «корова мало молока дала — это ведьма его высосала из вымени» или «вы что-то найти не можете — это ведьма украла или переложила». И много таких небелиц.
Этот её навет достиг своего пика как раз к дню приезда отца Мэтью. Я была недалеко в лесу, просто медитировала недалеко от дома, когда селяне решили, что пора, ведьму покарать. Они, видимо, догадались, что подойти ко мне не смогут, потому кто-то очень меткий кинул в меня камнем и попал в голову. Я потеряла сознание, но ненадолго — буквально на пару минут, но решила не выдавать, что пришла в себя, и позволить им замараться. Потому что безнаказанно я это не оставлю. Когда треплют ерунду, могу ещё пропустить мимо, но не попытку убийства. Они, по сути, себе смертный приговор только что подписали.
— Где ведьма? — спросил отец Мэтью, как только подъехал на коне к сыну с небольшим отрядом.
Трорки переглянулись. Заметили, что Марта суетится и тоже меня ищет. Она сама подошла к ним.
— Не могу Мари найти…
— В лес не уходила? — спросил Ленг. — Она как-то говорила про травы.
— Вчера по травы ходила. И она в лес с пустыми руками не ходит: либо корзинки берёт, либо топор; всё дома осталось.
К ним прибежал мой фамильяр и басовито мяукнул, вызвав улыбку у солдат. Потом повернулся и потрусил в деревню, остановился и снова мяукнул.
— Видимо, нашёл хозяйку и нас зовёт.
Когда отошли от дома, отец-генерал спросил:
— Серьёзно, в лес с топором или с корзинкой?
— Пап, я тебе говорил уже: она сильная дева. Это тело тренированное с детства, только и того, что душа теперь в нём другая.
Меня тем временем пронесли через село и связали уже на берегу, привязав к моим ногам мешок с камнями. Пока меня тащили через село, я сквозь неплотно прикрытые глаза видела сельских жителей и детвору. Все провожали любопытным взглядом, и никто не осуждал их действия. Никто не подошёл, чтобы остановить и сказать, что они делают что-то неправильное. Насколько прогнили эти люди…
— Отвезите её на середину реки и бросайте в воду, пусть утонет ведьма! — говорила воодушевлённо лысая змея.
Она прятала свою лысину за платком, но лицо было искажено злобой. Вот уж кого стоило ведьмой называть за её злобный нрав. Старалась дышать незаметно, а то бы поняли, что я только претворяюсь, и ещё, чего доброго, саданули бы камнем по голове так, чтобы убить. Не хотелось бы ещё раз пройти через насильственную смерть. Неизвестно, где могу оказаться. Хорошо, если на перерождение уже отправят.
Не церемонясь, кинули в лодку, и двое поплыли. Когда они остановились и взяли меня на руки, я сделала глубокий вдох, и меня бросили в воду. Верёвки растаяли, словно их и не было. Но я успела погрузиться на пару метров в толщу воды. Немного задержалась, ощущая, как мешок упал на дно реки, распугав донных раков. Вижу, как лодка плывёт к берегу. Сосредоточилась и сделала дыру в лодке. Она стала быстро набирать воду, и мужики едва успели доплыть до берега, и уже на мелком лодка затонула полностью.
Выплыла осторожно на поверхность и посмотрела, что происходит. На берегу уже были трорки, и они, видимо, успели допросить незадачливых убийц. Потому что, не церемонясь, свернули головы троим мужикам. Змею пока не тронули. Поплыла к берегу, и меня сразу заметили. Змея хотела было заорать, но рука трорка у её шеи не давала ей лишний раз вздохнуть. А потом и она упала мертвой к ногам мужчин. Генерала я узнала сразу: одежда другая и держится так, что понятно, что передо мной не простой мужик.
Вышла спокойно на берег, сразу суша свою одежду. От меня пошёл густой пар как от тела и одежды, так и от волос. Быстро стала сухой.
— Выкиньте падаль в реку, — сказал генерал. — Пусть раки поедят.
— Не стоит этим засорять хорошую реку.
Обратила тела в прах и развеяла…
— Ты стала сильней, тебя стало сложно убить.