— Анна, вы все иглы достали?
— Не уверена.
Допрос устроили барышням прямо здесь. Оказалось, это они прятали иглы, и всего их было сорок штук. Но вот доставать и показывать, где они их спрятали, они отказывались.
— Тогда завтра вас казнят, — спокойно сказал Мэтью.
Они запричитали, стали плакать и умолять, чтобы их пощадили.
— Достаньте все иглы, и, возможно, вам сохранят жизнь.
— Мы не можем, — плача сказали сестры в один голос.
— Кто приказал вам это сделать?
— Мы не знаем! — в один голос.
— Нам записку подбросили и деньги.
В голове крутились одни нецензурные слова — это ж надо быть на столько продажными дрянями…
— Записку мне немедленно, — приказал Никс.
— Мы её сожгли, так было написано в записке.
— Почему тогда вы не можете достать иглы или указать, где они?
— В записке было написано, что тогда проклятие перейдёт на нас.
— На иглах нет проклятия, — сказала спокойно, — только яд, и тот не самый лучший. Потому живо пошли доставать всё, что раскидали.
— Нет! — завопили они.
Я посмотрела на мужчин, и они видели, что я в ярости.
— Или вы сами пойдёте доставать иглы, или я за себя не ручаюсь, — прошипела им, — и муки от яда и проклятия вам покажутся раем.
Мигом подействовало. Мэтью показал на мою голову. Оказалось, их напугали не слова, а то, что моя голова, точнее волосы, горят. И постепенно огонь перешёл на тело, но не причинил вреда одежде.
— Я очень зла, — сказала мужчинам.
— Видим, — сказал с улыбкой Никс, — предлагаю вам, милая, работать в моём ведомстве. Скучно не будет, обещаю.
— Поговорим чуть позже об этом, — сказала с дрожащим от ярости голосом.
— Да, остынешь немного — обсудим детали. Мэтью тоже со мной работает.
Выдохнула, потушив огонь.
— Ночую у тебя, это не комната, а проходной двор.
Жених так довольно улыбнулся, но сразу поднял руки в защитном жесте.
— Ты же помнишь, я тебя не трону.
Кивнула, пытаясь успокоиться. Девчонки насобирали ещё пять десятков игл.
— Вы говорили, что их всего сорок было? — сказала зло.
— Мы нашли ещё чужие, — сказали тихо сестры.
Их руки были покрыты волдырями. Подошли к ним резко и поймала их руки, посмотрела внимательней.
— Другой яд… Не смертельный, вызывает реакцию сродни ожога. Были случаи, когда им обрабатывали одежду…
Отпустила руки сестер и поняла, что скорее всего мою одежду им обработали. Но вот только они не учли, что я могу выжечь этот яд. Странно, что не ощутила его, когда одела платье. Хотя могу ошибаться и, возможно, он только на иглах.
После этого девок увели в камеру, их судьбу решит император. Но им точно уже не будет работы в замке. Когда их уводили, пришла Клариса. Выглядела она уже лучше. Передала список тех, кого посыпало, и привела с собой тех, кто работал в замке — ещё пятерых.
История повторилась — записка, деньги и сверток с иглами. Пришлось ещё этим дурам объяснить, что на иглах нет проклятия. Но вот головы они могут лишиться за такое. Каждая из пятерки ещё по несколько десятков игл раскидала. И сейчас каждая собрала всё, что разложила. Я пригрозила, что прокляну смертельно, если они всё не уберут. Нещадно блефовала, но они этого не поняли, в отличие от мужчин.
Уже когда этих увели, сказала мужчинам:
— Остались ещё пятеро чужих слуг.
— Их уже ищут, — сказал Никс, — но тебе точно не безопасно здесь жить. В идеале сделать ремонт в комнате.
— Пф, проще капкан поставить при входе. А то ремонт сразу испортят. Кровать только вчера меняли, матрас опять только сжечь. А мои вещи… — глубоко вздохнула — уже хочу всё сжечь. Но тогда мне нечего будет одеть.
Посмотрела на Мэтью, примеряясь к комплекции. Слишком высокий и крепкий — всё будет висеть на мне. Из оставшейся пятерки смогли найти только одну служанку, и то перехватили вместе с хозяином, когда те уже покидали территорию дворца. И аристократа задержали, провели в камеру силой.
Пришлось вызвать Ларису. Она была чистой, без проклятия. Но по глазам вижу — что-то знает.
— Говори, что узнала.
— Раскидывали иголки и в масло яд подлили.
— Масло?
— Вы им не пользуетесь, но я сказала, что обожаете его до одури. И ещё ряд одежд описала, которые вы скорее всего не наденете, но сказала, что вы их наденете в первую очередь у себя в комнате.