— Лейла, Элис забыла свой платок
Голос у мистера Белтона дрожал, я ещё никогда не видела сурового циничного дядьку таким растерянным. В руках он сжимал любимую шаль супруги.
— Лейла, как же она без платка, надо ей обязательно отвезти.
Я подбежала к мистеру Белтону:
— Не волнуйтесь, мальчики с ней, я сейчас соберусь и тоже поеду, передам миссис Элис шаль.
Потом поняла, что если ещё и я уеду, то мистер Белтон останется один в доме вместе с матерью Мака, которая живёт в каком-то своём мире, дочь Белтонов родила и уже уехала обратно к себе в деревню:
— А где Мак, вы не знаете?
Мистер Белтон покачала головой:
— С утра его не видел.
Потом, видимо, понял, что я не просто так спросила про Мака:
— Не волнуйся за меня, Лейла, ей ты сейчас нужнее
Я, позабыв, что Максимилиан так и остался стоять на улице, быстро пошла в дом, взять халат и кое-какие лекарства, которых могло и не быть в больнице, а дома я всегда держала небольшой запас.
— Лейла, — раздался голос принца, я остановилась, — я отвезу тебя
Я, оглянувшись, благодарно улыбнулась и зашла внутрь. И сразу же наткнулась на мать Макинтоша. В темноте коридора она казалась какой-то тенью. Я даже испугалась:
— Ой, миссис Ренни, это вы? Как вы себя чувствуете?
Иногда на миссис Ренни находило просветление и в эти короткие моменты она вспоминала, что у неё есть сын, что надо что-то делать по дому. Вот и сейчас она спросила меня именно об этом:
— А где Макинтош?
Я покачала головой:
— Простите миссис Ренни, я только приехала, ещё не видела его.
Увидев на лице мамы Мака сожаление, я поспешила успокоить женщину:
— Мак, взрослый мальчик, он работает в больнице, возможно, что ещё не пришёл с работы.
Пришлось отвести миссис Рении в её комнату и налить ей чаю. На кухне всё было так, словно миссис Элис всё приготовила, а потом вышла на улицу и уже вернулась с приступом.
Слёзы навернулись у меня на глаза. А я вспомнила, что так и не сказала принцу кого подозреваю. Мне было странно, что такой человек может опускаться до таких вещей. Правду говорят «мы никогда точно не знаем, что у другого человека в голове».
Когда я вышла из дома, то увидела, что ни Максимилиана, ни его автомобиля нет.
Уже собиралась пешком добираться до больницы, но ко мне подскочил один из «котелков» и сообщил:
— Мисс, подождите буквально пять минут, машину сейчас подадут, принца срочно вызвали во дворец, вызов был от королевы-матери.
И точно, ровно через пять минут подъехал автомобиль, за рулём был незнакомый мне парень, но один их «котелков» сел на переднее сиденье и я спокойно уселась на заднее.
А уже через десять минут мы подъехали к больнице.
«Котелок» сказал, чтобы я не волновалась, они будут и здесь, и дома, а автомашина будет в моём распоряжении.
— Всю ночь? — спросила я, подозревая что в больнице могу провести гораздо больше времени.
Незнакомый мне водитель и «котелок» переглянулись»
— Не подумали, — сказал «котелок» по-военному, — как освободитесь. мы вызовем транспорт.
В больнице всё было по-прежнему. По-прежнему хорошо. Я не была здесь некоторое время, после того как ушла сначала я, потом доктор Листер, его заменил доктор Стен, атмосфера в больнице продолжала оставаться такой же санитарно-карболовой. И мне это нравилось.
За время работы над проектом я посетила разные больницы, пытаясь понять, насколько велико «разнообразие» и сколько усилий может понадобиться для приведения всех, хотя бы столичных больниц, к единому стандарту.
Так вот, те больницы, в которых следовали положениям асептики, за внедрение которой и пострадал в своё время Джозеф Листер, выгодно отличались от других, даже дорогих коммерческих больниц, которые старались решить вопросы не наведением ежедневной чистоты и обеззараживания, а проветриванием и установкой благовонных курильниц.
Не успела я войти как встретила Надин, которая сразу протараторила:
— Лейлочка, привет, Элис твоя у меня в палате, там нет никого, я её одну положила, вот, иду чай ей сделаю
— Она быстро пришла в себя? — сердце моё переполнилось благодарности, ну до чего есть хорошие люди. Ведь с утра на ногах, в ночную дежурит, а побежала чаю делать.
Я обняла Надин:
— Спасибо тебе
Женщина даже засмущалась:
— Ой, ну что ты, прямо как не родная, ты же наша, значит и мамка твоя наша теперь.
Слёзы выступили у меня на глазах, что-то я расклеилась, наверное, тоже сказывается накопившееся напряжение. Хорошо ещё организм молодой да здоровый. Я глубоко вдохнула.
Надин заметила мои заблестевшие глаза:
— Ой, ну вот начала сырость разводить, всё с ней хорошо, пойдём, посмотришь