Тумм.
Тихо. Древне. Терпеливо.
Моё сердце пропустило удар в ответ.
Я пришла за тобой, — прошептала я мысленно. — На этот раз я не позволю тебя забыть.
— Я с радостью принимаю обсидиановое яйцо, — произнесла я вслух, и мой голос прозвучал ровно, спокойно, почти безразлично. Я подняла чёрную глыбу над алтарём, словно показывая её невидимым богам. — Судьба имеет забавную привычку давать нам именно то, что мы заслуживаем.
Иззи усмехнулась. Она прижала рубиновое яйцо к щеке, и его алый свет окрасил её лицо в цвет победного румянца.
— Ты понятия не имеешь, Вик, — протянула она, наслаждаясь каждой буквой. — Совсем никакого.
Я посмотрела на чёрный камень в своих руках.
Тумм.
Сердце внутри ответило чуть громче.
— Это ты понятия не имеешь, сестренка, — прошептала я одними губами.
И улыбнулась.
Глава 5. Как не надо высиживать яйца
Последующие три недели стали мастер-классом по тому, как рыть себе могилу золотой лопатой.
Иззи была неутомима. Вооружившись абсолютной уверенностью, что её алое яйцо — это готовый билет в высшее общество, она не жалела средств. Вернее, не жалела средств наших родителей.
Она превратила всё южное крыло поместья в инкубационный комплекс. Изголовье кровати — долой, настенные гобелены — вон, напольные вазы — на свалку. Вместо них появились десятки тепловых ламп «Орурелиус» лучшей модели, терморегуляторы с золотым напылением и кроватки из закалённого стекла, которые стоили больше, чем годовая зарплата прислуги. Она заказала вулканический песок с Азорских островов — тоннами, словно собиралась хоронить в нём не яйцо, а целую армию.
И, конечно, социальные сети.
Каждый день — новый пост. Каждый пост — новое фото: она обнимает рубиновую сферу, она целует её, она прикладывает к ней стетоскоп с серьёзным лицом врача.
«Готовлюсь к появлению моей Солнечной Китсуне! #благословенна #будущий_великий_мастер #наследие_Эшфордов»
Под одним из фото стояло: «Она чувствует тепло моего сердца 💕»
Я чуть не поперхнулась чаем, когда это увидела.
Она была нетерпелива. По-настоящему, опасно нетерпелива. По ночам, когда особняк затихал, я слышала, как она ходит по коридору — быстрый, нервный шаг, который замирал у дверей инкубатора. Она постоянно стучала пальцем по стеклу, проверяя, не проснулся ли кто-то внутри.
— Ну давай же, — доносилось из-за двери. — Выходи. Я знаю, что ты там.
Она крутила терморегулятор на максимум. Поднимала температуру до опасных пределов, пытаясь заставить яйцо треснуть. Она думала, что это торговый автомат. Положи монету — получи сокровище. Нажми кнопку «огонь» — получишь легенду.
Она не понимала, что не все двери открываются с ноги. Некоторые нужно отпирать ключом. Или кровью.
Пока Иззи превращала южное крыло в филиал ада, я собрала рюкзак.
— Мне нужна тишина для инкубации, — сказала я родителям за завтраком. — В поместье слишком много посторонней магии. Я уезжаю в лес.
Елена Эшфорд вяло махнула рукой — её мысли были заняты младшей дочерью и её «великим будущим». Эдмунд лишь кивнул, бросив короткое: «Не задерживайся».
Никто не спросил, куда именно. Никто не поинтересовался, что я беру с собой.
А я брала чёрное яйцо, серебряный кинжал и огромный запас высушенных цветов лунного цветка.
Моим убежищем стала старая охотничья хижина дяди Соломона — в самом сердце Шёпотного Леса. Место, где магия текла в воздухе так густо, что обычный человек задохнулся бы после первого шага. Мили и мили древних деревьев, плотных, как каменные стены. Ни души вокруг.
Хижина стояла на краю поляны, заросшей серебристым мхом. Внутри пахло сыростью, прелыми листьями и... временем. Словно сама тишина накопилась здесь за десятилетия забвения.
Я спустилась в подвал.
Холодный. Тёмный. Идеальный.
Я знала правду об этом яйце — правду, которую Иззи никогда не удосужилась бы найти.
Это была не земная жеода. Не камень. Не минерал, который можно расколоть теплом и временем.
Это был артефакт класса «Бездна».
Внешняя скорлупа — не порода. Это петрифицированная конденсированная материя тьмы. Застывшая, спрессованная, превращённая в броню. Её создали не для того, чтобы запереть существо внутри. Её создали, чтобы защитить его. От этого мира. От его хаотичной, грязной, фоновой магии, которая для обычных зверей — как воздух, а для обитателей Бездны — как медленный яд.