Вдоль спины, от основания черепа до кончика хвоста, тянулись крошечные звёздные скопления. Они мерцали — холодным серебром и глубоким синим, как настоящее ночное небо. Такие же огоньки горели на кончиках небольших перепончатых крыльев, сложенных вдоль боков.
Существо открыло глаза.
Я ожидала увидеть обычные зрачки. Кошачьи. Змеиные. Может быть, ярко-голубые или золотые.
Но его глаза были похожи на затмения. Два круга абсолютной тьмы, окружённые тонкими ободками серебряного света. Они смотрели на меня — не враждебно, не настороженно. Изучающе. С любопытством. С тем древним терпением, которое помнит времена, когда люди ещё не научились говорить.
Я знала, что это.
Полуночный сераф.
Хищник Бездны. Высший класс. Апекс-хищник, который, по официальным данным, вымер три тысячи лет назад.
Они не вымерли, — подумала я. — Они просто ждали того, кто сможет их разбудить.
Существо медленно опустилось на мою протянутую ладонь. Его когти — крошечные, похожие на осколки обсидиана — коснулись моей кожи, не причиняя боли. И в тот же миг я почувствовала это.
Глубокую, низкую вибрацию. Не звук — скорее, ощущение. Будто кто-то невидимый провёл смычком по струнам моей души.
Сераф замурлыкал.
Это мурлыканье не было похоже на кошачье. Оно резонировало в грудной клетке, в позвоночнике, в самых основаниях сознания. Прямая связь. Трос между двумя душами — моей и этой маленькой звёздной тьмы.
— Я назову тебя Нюкс, — прошептала я, поглаживая его звёздный хребет. — В честь богини ночи, которая родила само время.
Нюкс прищурился. Мне показалось, или он действительно улыбнулся?
Мурлыканье стало глубже.
Я сидела в холодном подвале, в хижине посреди леса, за много миль от цивилизации, с кровоточащей ладонью и существом из ночных кошмаров на руке.
И улыбалась.
Потому что я заполучила спутника божественного уровня.
А ведь я даже не начала играть по-настоящему.
Глава 7. Её фамильяр был жалок, она — ещё хуже
На следующее утро мой телефон взорвался уведомлениями.
Сообщения сыпались одно за другим: из семейного чата, от старых знакомых, даже от двоюродной тёти, которая не писала мне годами. Все обсуждали одно и то же.
Яйцо Иззи вылупилось.
Я вернулась в поместье как раз к грандиозному представлению, которое родители устроили в главном дворе. Они хотели парада. Вместо этого я вошла в сцену абсолютного хаоса.
Иззи стояла в центре ухоженного газона. Её дорогое шёлковое платье было опалено по подолу, рыжие волосы растрёпаны, лицо пунцовое от ярости. Рядом с ней, в траве, валялся разбитый инкубатор «Орурелиус» — тот самый, за который она заплатила состояние. Из разбитого стекла сочился вулканический песок, смешиваясь с грязью.
А под кустом роз, вжавшись в землю, дрожало маленькое существо.
Лисёнок.
Скошенный, тощий, жалкий комок шерсти. Он не был алым. Он был тусклым, ржаво-оранжевым, цвета увядших листьев. Одно его глазное яблоко затянула мутная катаракта — бельмо, которое делало его почти слепым. Каждый раз, когда он кашлял, из его пасти вырывался жалкий плевок чёрной сажи.
В точности то дефектное создание, с которого начинала я в прошлой жизни.
— Что с ним не так? — визжала Иззи, пнув ногой остатки инкубатора. — Должна была быть Солнечная Китсуне! Где огненная аура? Почему он такой уродливый?
— Иззи, дорогая, успокойся, — мать заламывала руки на балконе, не решаясь спуститься вниз. — Возможно, ему просто нужно время, чтобы вырасти...
— Нет, он бракованный, — оборвала её Иззи.
Она заметалась взглядом по двору и схватила декоративную палку — тонкую, с затейливой резьбой, которая украшала клумбу. Размахнулась. Ткнула ею в дрожащего лисёнка.
— Выходи оттуда! — заорала она. — Зажгись! Сделай хоть что-нибудь!
Лисёнок взвизгнул и попытался забиться глубже под куст. Из его глаз текли слёзы — настоящие, солёные, совершенно не магические слёзы боли.
И тогда я заговорила.
— Остановись, Иззи.
Мой голос не был громким. Но он разрезал двор, как нож — чисто, точно, не оставляя места для споров. Все головы повернулись ко мне.
Я стояла на ступенях патио. В простом чёрном пальто. Без украшений. Без свиты. Никто не знал, что в глубоком внутреннем кармане, прижавшись к моей груди, прятался Нюкс — полностью скрытый собственной теневой магией, невидимый, неощутимый. Я чувствовала только его тепло, ровный пульс и лёгкую вибрацию мурлыканья, которое успокаивало моё сердце.