Рядом послышался испуганный визг Насти, но я не обратила на нее внимание, не отрываясь от тела преподавательницы, не в силах поверить в ее смерть. Пару часов назад она была жива и даже не подозревала, что этот день станет для нее последним. Не такие уж мы и бессмертные.
Каким-то образом рядом очутился Максим, и теперь я была в его объятиях и не могла пошевелиться. Оцепенение настолько сковало мое тело, что даже дышать было трудно. Драка в баре и смерть Жанны Амировны повергли меня в глубокий шок. Дышать становилось все труднее, в животе все скрутило, и я готова была сбежать отсюда, но Максим крепко держал меня.
— Какого черта ты поперлась с ними в бар? — негодующе прошептал он мне и отстранился, глядя с беспокойством. — Ты могла бы закончить так же, как наша дорогая преподавательница. Я почувствовал твою боль, и когда я услышал, что произошло в баре, чуть не поседел от страха. Готов был сразу же сорваться в бар, но не у вас одних произошло неприятное событие.
— Это с ней оборотни сделали, да?
Страх уже отступал, была лишь тяжесть в груди. Да, у меня был прекрасный шанс закончить, как Жанна Амировна. Мы все могли быть мертвы в том баре. С их оружием они могли перестрелять нас за считанные минуты. Но нам повезло, наверное, оборотни не были такими профи.
— Она ничего не могла сделать, похоже, оборотней было несколько, — Максим бросил взгляд на мертвое тело и поморщился. — Видно, что ее пытали, пытаясь что-то разузнать. И если хорошенько подумать, то можно смело сказать, что она ничего им не сказала, раз они вырвали ее внутренности. Расстроились, бедненькие. Если честно, я рад, что она мертва, плохо, что это видят другие вампиры.
Ком в горле вырос до невероятных размеров, и я изумленно посмотрела на Градова. Ни дать, ни взять, настоящий вампир. Главное, чтобы с ним все было хорошо, а на остальных плевать. Хотя, я тоже не тянулась сочувствовать вампирологичке. В этом мире все просто — или тебя убьют, или ты убьешь кого-нибудь. Если каждому убитому сочувствовать, то сам не заметишь, как умрешь. Пока для меня сложно было оставаться совсем бесчувственной, все равно я не хотела, чтобы кто-нибудь умирал такой смертью.
Вдруг передо мной всплыл образ Виолетты с окровавленным ножом. Что, если она убила Жанну Амировну? Я ведь тогда заподозрила что-то неладное, но подумала, что ошибаюсь. Голова закружилась, и мне пришлось схватиться за Максима.
— Надя, тебе плохо? Это из-за ранения в баре?
Непроизвольно я перевела взгляд на ногу, а потом обратно к взволнованному Максиму. В голове немного прояснилось, и я отпустила его локоть, чувствуя себя опустошенной.
— Я тогда почти проиграла, — еле слышно сказала я, когда он повел меня в коридор слева, чтобы поговорить. — Он готовился убить меня. Боже, Максим, я все забыла, о чем ты говорил мне на протяжении всех тренировок. В голове был такой сумбур, я растеряла всю реакцию. Если бы я тогда не метнула в него нож, то не стояла бы здесь. Я выглядела хуже некуда.
Я была на грани истерики, и мне уже было наплевать на окружающих нас вампиров. Максим взял меня за руки и настойчиво заглянул в глаза, но я упорно смотрела вниз, и тогда он притянул меня к себе, успокаивающе гладя меня по спине. Тепло от его тела притягивало меня, и я сильнее прижалась к нему.
— Зря ты меня обратил, — сдавленно сказала я. — Я не смогу быть вампиром, у меня не получится. Если с самого рождения я не была вампиром, так может быть, так действительно нужно было. Вряд ли я смогу пережить второй такой бой.
Максим резко отстранился и серьезно посмотрел на меня. Я закрыла лицо руками, чтобы он не увидел на нем отчаяние. Мне не стать настоящим вампиром, у меня духа на это. Все это бои, смерти…они уничтожат меня, как человека.
Градов силой убрал мои руки от лица и осторожно провел ладонью по щеке, пристально глядя на меня. В его глазах плескалось море эмоций: волнение, страх, напряжение и безысходность. Мне было больно смотреть на то, как он реагирует на мои слова. Моя боль словно передалась ему. Он не должен чувствовать это вместе со мной, потому что это не справедливо.