Он пристально смотрел на меня, и я неуверенно кивнула, поджав губы. Я не хотела, чтобы он уезжал, но никто бы не заставил меня об этом признаться вслух. Максим удовлетворенно выдохнул и приблизился ко мне, и я испуганно искала пути отступления. Градов просек мои метания и поставил руки на стену на уровне моей головы, так что мне пришлось сделать самую разумную вещь, на которую я была способна в такой ситуации — закрыла глаза и ждала, что произойдет дальше. Находиться так близко к нему и не пытаться делать глупости были почти невозможно. Я чувствовала его дыхание так близко возле своих губ, что теперь мы дышали одним воздухом, и это было чертовски необычно и волнительно.
Когда я услышала, как он усмехнулся, то скорчила ему рожицу, не открывая глаза. С тихим смешком он прикоснулся губами к моему лбу, и я почувствовала, как тепло распространяется по моему телу вместе с мурашками. Глупая улыбка расползлась по моему лицу, а я даже не стала скрывать ее. Пусть видит, что мне нравится. Время для подшучиваний и взаимных подколок прошло.
Потом Градов прикоснулся своим лбом к моему и провел большим пальцем по моей щеке. Я так и не решалась открыть глаза. Сначала Градов поцеловал меня в уголок рта, а после властно накрыл мои губы своими, посылая тысячи мурашек моему телу. Меня словно током ударило, тело вздрогнуло, я перестала соображать, что я делаю. Я осторожно отвечала на его поцелуи, чувствуя, как между нами метаются искры.
Когда он оторвался от меня, я так и не открыла глаза. Боялась увидеть его взгляд. Мои щеки слегка налились краской, а в душе все прыгало и визжало от радости.
— Трусишка, — шепнул он мне в ухо и скрылся в своем купе.
Согласна, я трусиха. Я открыла глаза. Осторожно коснувшись пальцами губ, я широко улыбнулась. Такое прощание явно значит что-то большее, чем дружба или наставничество. Подмигнув своему отражению в окне, я пошла в купе, чтобы завалиться спать и набраться энергии к следующей ночи.
***
— А где можно найти оборотней в нашем городе? — спросила я у Димы. Мы сидели возле озера, пока ребята совещались насчет отъезда Макса. — А то я даже представления не имею, с чего начать, как узнать, где они делают пули.
Сегодня Дима выглядел получше. Это было видно внешне: лицо приобрело более живой оттенок, впалые щеки постепенно исчезали. Вдвоем мы пытались что-то придумать, как подступиться к работе. Была уже ночь, многие ребята ушли на работу в бар, а те, которые остались, беседовали между собой, пытаясь решить, кто будет временным лидером на время отсутствия Градова. Как сказал Дима, он уехал задолго до моего пробуждения. И хорошо. У нас уже было своеобразное прощание, и ребятам пока не стоит знать подробностей.
— Есть у них местечко, где они частенько собираются по вечерам, — подумав, сказал Скамейка, рвя на кусочки упавший листик. — Что-то на подобии нашей вампирни, только у них вход только для людей и оборотней, — заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил. — Люди глуповаты, чтобы догадаться о сверхъестественной сущности оборотней. Они же выглядят как люди. А оборотни хорошо устроились между людей, да?
— Бар точно отметается, — сделала вывод я и запустила лежащий рядом камень в воду. — Слишком много народу, могут быть ранены невинные. Нам нужны реальные варианты. На крайний случай, можно отлавливать оборотней и каждого допрашивать.
Дима покачал головой, и мы стали думать над другими вариантами. Я с грустью смотрела на белку, которая высоко прыгала на ветках деревьев, и думала. В голове ни единой мысли. У Димы, похоже, были так же пустынно, как и у меня. Для Скамейки это пустяковая проблема, он может телепортировать куда-нибудь и больше не появится в России, поэтому сейчас он не особо над этим размышлял.
— Если и отлавливать их, то не сегодня, — наконец сказал Скамейкин. — Нас осталось трое, а в таком составе мы точно ничего сотворить не сможем.
Я хотела возразить, но передумала. С нами остался Емеля, которого не следовало привлекать к таким делам. Уж очень много у него энтузиазма в каждом движении. Дима предложил мне заняться подготовкой к экзаменам, но я отказалась и ушла метать ножи. Если нож — единственное, что меня спасает в драке — то стоит усерднее работать над меткостью.
Ночь сегодня была необычайно тихой, даже звуков животных не было слышно. Это настораживало.
Я взяла нож и пальцем провела по гладкому лезвию, чувствуя, как меня переполняет энергия. Метнув нож триста восемь раз, я села на землю, устроив себе перерыв. Я попала в цель пятьдесят девять раз, остальные разы летели либо мимо мишени, либо далеко от центра мишени. Большинство ножей летели мимо, потому что в момент броска я вспоминала Максима. Руки сразу начинали дрожать, стоит только вспомнить тот поцелуй в вагоне.