— Как так можно было…она не могла, — выдавила я, мое сердце сжалось от боли. — Зачем ей это?
Аня промолчала, и в уголках глаз у нее начали появляться слезы. До сих пор она не шевелилась, так и оставшись лежать на спине. Она была не в силах даже пошевелить рукой. Я тоже сдерживала слезы. Не время сопли распускать, надо было выбираться отсюда. В лесу уже была ночь, и по-прежнему было тихо. Такое чувство, что этот лес вымер. И это пугало.
Аня застонала и попыталась сесть, но едва она поднялась, как из раны стала литься кровь. Я положила ее голову к себе на колени и теперь перебирала пряди ее волос. Они слиплись, в основном из крови. Оказалось, у нее на голове была рана, но она, к счастью, перестала кровоточить.
— Что это за место? — услышала я ее шепот и зажмурила глаза от разочарования.
Ее голос был безжизненным, и его было тяжело слышать. Аня часто дышала и порою она захлебывалась от крови, поэтому мне приходилось переворачивать ее на живот и ждать, пока она сплюнет кровь. Я закусила губу и огляделась по сторонам. С виду обычный лес, каких навалом возле городов. Но я твердо знала, что этот лес далек от города.
— Не знаю, но я уверена, нам надо убираться отсюда, — решительно ответила я и осмотрела рану на ее сердце. — Чем они тебя ранили?
— Ножом, обмакнутым в воду, — сипло ответила Аня и стала задыхаться. — У меня нет…шансов. Вода глубоко проникла в сердце…я не жилец. Оставь меня и двигайся дальше, Белоснежка.
Она закрыла глаза, и я бессильно покачала головой, сдерживая наступившие слезы. Выражение ее лица было спокойным, словно она приняла свою судьбу. Нет, я не потеряю ее. Аня будет жить. Может она бредит, но так не может быть. Мы справимся с этой раной.
— Я тебя не брошу, — твердо сказала я, продолжая перебирать ее волосы. — Я этого не допущу. Вот увидишь, мы еще с тобой будем сидеть возле озера и болтать обо всем на свете, я тебе обещаю. Нужно попытаться испарить остатки воды. Может быть, даже прогуляемся. Ты будешь жить, ясно тебе?
— Не время геройствовать, Надя, — прохрипела Аня и печально посмотрела мне в глаза. — Я очень ценю…твою доброту. Вода уже нанесла урон. Ты хочешь меня спасти, потому что это ты, ты не можешь поступать иначе. Но скоро я умру, и тебе придется выживать самой здесь, так что я тебе не позавидую. Мне было достаточно той жизни, которую я прожила, хоть испытывала большую злость на этот мир, но это был мой родной мир. Все мы вокруг испорченные, мы ведь дети мрака, в нас ни капли человеческого. А в тебе это есть, Белоснежка. Не убей в себе это.
Она закрыла глаза, потеряв сознание. Я пыталась привести ее в чувство, но потом передумала и переложила ее голову со своих колен, вставая. На разведку я не могу пойти, потому что я не оставлю Аню одну. Вдруг ей станет хуже, тогда я себе этого не прощу. Не хочу, чтобы она умерла. Это несправедливо. Аня стала жертвой предательства Насти, и меня это угнетало. Все мои идеалы о единой команде рушились на глазах.
Я грустно осмотрела свою истерзанную одежду и тяжело вздохнула. Рана на руке уже почти зажила, остался лишь красный рубец, который исчезнет со временем. Надо было решать, как нам прожить в этом тихом лесу. Мертвый лес приводил меня в отчаяние. Я посмотрела наверх. Небо застилали серые мрачные облака, даже солнце не могло пробиться сквозь них. Куда же мы попали. Паника разрасталась во мне все больше, выгрызая трезвые мысли. Я с раненым вампиром в очень странном лесу и даже не знаю, что делать. В нерешительность и подошла к Ане и еще раз посмотрела на ее рану. Вода все больше выжигала яд из сердца. Она проникла глубоко, я не могу ее превратить в пар, не трогая яд. От собственного бессилия хотелось вопить, и я смахнула выступившие слезы. Анино состояние было тяжелым, я стала терять уверенность в том, что она выживет. Именно так действует мрак — заставляет терять надежду.
— Ну и что я думаю? — вслух поинтересовалась я, ругая себя. — Она будет жить. Она сильная, она сможет противостоять смерти.
Рывком порвав ткань на краю футболки, я скатала тканевую полоску в ком и приложила его к ране, пытаясь остановить кровотечение.
Так я и просидела до утра. Небо слегка просветлело, так что небольшая искорка надежды засветилась в моей душе. Моя рука онемела, поэтому я встряхнула ее, чувствуя, как по руке пробегают «иголочки». Аня так и не очнулась, не шевелилась, лишь равномерная дыхание говорило о том, что она жива. Я убрала пропитанную кровью ткань и обрадовалась, видя, что кровотечение остановилось.