Я буквально чувствовала исходящую внутреннюю угрозу от нее. Почему-то она питала ко мне ненависть, причем очень сильную. Аня прожигала меня яростным взглядом, и мне казалось, что она готова на меня наброситься.
— Я ничего не боюсь, — я посмотрела прямо ей в глаза с полной уверенностью. — Так что можешь за меня не волноваться.
— Отлично, — ответила Аня фальшивой улыбкой. — Извините, но я зашла просто для того, чтобы представиться. Пойду, куплю Розалии вино и обратно в Универ чесану. Приятно было познакомиться, Наденька.
Она холодно посмотрела на меня и оставила нас. Фальш в ее голосе вызывала во мне двоякое чувство. Мы удивленно смотрели ей вслед, и я закрыла лицо руками. Вот она, первая неприязнь. Некоторые не рады меня видеть здесь. Ее ненависть была очень сильной и совершенно беспричинной, поскольку видела я ее впервые. Я ведь ничего ей не сделала, а она чуть не набросилась на меня.
— Мне здесь не рады, — прошептала я и оторвала руки от лица. — Она меня взглядом испепелила наверно раз десять.
— Аня на всех тут злиться, — не хотя ответил Максим, складывая руки на груди. — Она не хотела сюда ехать, но Гвардия всех ломает, и ей пришлось ехать сюда. Это все из-за прошлого. Она рожденный вампир и охотники полностью истребили ее семью. Аня хотела покончить с собой от горя, но я успел вернуть ее в нужное русло.
— Все равно, — отозвалась я, не в силах с этим смириться. — Она не имела права так со мной враждебно разговаривать. О чем она это говорила? Мне интересны подробности про истребление таких, как я.
— Забудь ее слова, — серьезно сказал Максим, теряя свою улыбчивость. — Это прекратилось более сотни лет назад. Тебе не надо ни о чем беспокоиться.
Он сказал это так, будто убеждая самого себя. Как же я устала от этих тайн. Неужели так сложно ответить на вопрос? Он не понимает, какую муку мне причиняет, скрывая от меня почти все.
— Я понимаю, что вы мне не доверяете, но ведь и я не могу вам доверять. Какими бы милыми вы не были, я все равно буду осторожна.
— Доверие тут не причем, — уныло возразил он и тяжело вздохнул. — Все очень сложно, у нас выдалась довольно сложная неделя и многие не в духе. Мы два раза натыкались на демонов. Они что-то расшалились. Нам не хватает вампиров. Вот придешь в нужную форму, и тогда мы сможем что-то делать.
— В какую еще форму я должна прийти? — непонимающе спросила я.
— Ты за нескольких месяцев освоишь некоторые бойцовские навыки. Что-то в духе рукопашной борьбы. Научишься стрелять, хотя по кодексу чести это запрещено, правильно пользоваться даром. Метать ножи тоже научим.
— Я знаю несколько основных движений из рукопашной борьбы, — похвасталась я и посмотрела прямо в глаза Градову. — Так что не недооценивай меня.
— Да ты опасная штучка, — хохотнул вампир, ероша волосы. — Но этого мало, демоны ведь не милые котята. У нас с ними примерно одинаковые силы, но мы выносливей их. Правда, некоторые травмы все же случаются, но мы быстро восстанавливаемся.
— А это больно?
— Нет, - улыбнулся Максим, вдруг делая себе порез ногтем по руке. Тут же образовалась тонкая струйка крови, а потом рана медленно стала затягиваться. — Наш яд изменил нашу кровь, и она стала более клейкой, и поэтому быстро затягивает раны. Тоже самое происходит с нашей кожей. Температура нашего тела пониженная, и поэтому мы не чувствуем холода
Я задумчиво посмотрела на него. Порез на его руке уже затянулся и даже следа не осталось. Из курса биологии я мало информацию помню про кровь, но вроде бы если мы состояли бы из слишком клейкой крови, то вскоре бы умерли.
Максим откинулся назад, и его глаза закрыла черная челка, которую очень хотелось убрать. Даже не понять, смотрит он на меня или нет. Вдруг он резко выставил руку вперед, и в его руке зажегся огонь, который был у меня перед лицом. Я откинулась назад и грозно посмотрела на вампира, который невинно улыбался мне. Не люблю, когда меня пытаются напугать, даже в шутку. Воспоминания детства быстро пронеслись в моей голове, и я буквально ощутила тот ужас, который испытывала тем вечером. Мне до сих пор снятся кошмары. Я вздрогнула, отгоняя воспоминания прочь. Мне можно не волноваться в ближайшие пять лет. Он сдержит обещание. Максим с тревогой посмотрел на меня.
— Ты чего, шутки понимать перестала? — заволновался Максим, убирая наушники в черный маленький рюкзак. — Что-то случилось? Я ведь видел твой взгляд. Ты была напугана.
Я помотала головой, пытаясь унять свои мысли. Он не должен об этом знать, я сама позабочусь об этой проблеме. Я не смогу перебороть свой давний страх.
— Это неважно, — поспешно ответила я, чувствуя, как голос срывается. — Не спрашивай меня больше об этом. И не пугай меня больше, тем более огнем.