На следующий день говорили оценки и, когда дошла очередь до Митрохина, едва сдерживала кровожадную улыбку. В этот раз Митрохин не получил хорошую оценку. Его выражение лица сначала было удивленным, а потом он сузил глаза и пристально посмотрел на меня. Я вскинула руки и ответила ему непонимающим взглядом. Миссия была выполнена. Весь остаток дня Митрохин проходил с убийственным выражением лица, и почти не лез ко мне.
И вот теперь этот упырь все знает и готовится убить меня. Где же я прокололась? И что же мне делать? Я сделала самое разумное действие, на какое только могла. Побежала вдоль по улице, уворачиваясь от прохожих.
— А ну стой! — вопил Митрохин и побежал за мной, — а то хуже будет!
Ускорившись, я усмехнулась. Бегала я очень быстро, и поэтому выкрала для себя ценные секунды. На пути я чуть не налетела на женщину, разговаривавшую по телефону. На ходу извинилась и продолжила убегать. Наглый Васька не отставал, тоже весьма натренированный в беге. Мы часто с ним на переменах бегали, хоть и были уже не маленькими. Весь десятый «Д» называл нас сумасшедшей парочкой, но это было далеко не так. Мы были, как огонь и вода, поэтому и были обречены вечно ругаться.
Я приблизилась к центру города, и тут встал выбор, куда бежать. Прямо или направо? Выбрав путь направо, через центр, я немного сбавила скорость. Но Васька упорно догонял и я, выругавшись, ускорилась, чувствуя в ногах усталость. Мои икры будто горели, но я не остановилась. Теперь передо мной был путь через дорогу. Не глядя по сторонам, я бежала и не заметила, как опрометчиво быстро ускорился белый хендай, желая проскочить и не пропускать прохожих.
— Стой, дура! Там машина! — прокричал Митрохин, но было уже поздно.
Раздался визг тормозов и глухой удар.
Сначала я ничего не чувствовала. Легкие сдавило, и я не могла дышать. Все тело так сильно болело, что я бы никому не пожелала этих ощущений. Попыталась вздохнуть, но не получилось, и легкие стали гореть, словно их подожгли. Мои конечности не могли двигаться, и мне стало страшно. Так больно! Воздуха уже не хватало, и я понимала, что это конец. Пыталась встать, но мои попытки приносили еще больше боли, и я почувствовала, как слезы начинают подступать к глазам. Лежа под машиной, я думала, как так можно глупо умереть, всего лишь убегая от мерзавца Митрохина. Проваливаясь в темноту, я услышала незнакомый мужской голос у себя над ухом:
— Надя, все будет хорошо. Ты выживешь.
И мою руку прожгла невыносимая боль. Я едва слышно застонала, желая, чтобы это все прекратилось. Вернуть бы утро, чтобы я согласилась поехать с папой и не увидеться до школы с Митрохиным. Чтобы этого всего не произошло.
Вскоре наступила темнота и мертвенное спокойствие.
Глава 2
Я никогда не думала о смерти. Это не было темой для размышления, но сейчас, когда я висела в каком-то межвременье, между небом и землей, я задумалась об этом. Есть ли жизнь после смерти? Наверно да, потому что иначе как объяснить то, что я до сих пор думаю и чувствую боль. Хотелось, чтобы боль ушла, особенно в правом боку. Потом пронеслось воспоминание, как мое тело куда-то тащили, а потом грузили в машину, но я не была уверена в этом до конца. Никогда бы не подумала, что смерть происходит именно так. Надеюсь, я попаду в рай, несмотря на мою войну с Митрохиным. Подумаешь, чуть-чуть подпортила ему жизнь.
— Эй, золушка, проснись, — раздался чей-то женский голос. — Ты и так уже долго лежишь, обычно все очухиваются раньше.
Я отдаленно почувствовала, как меня трясут за плечо. Зачем мне просыпаться? Ведь я умираю. Я хотела закричать во всю глотку, но из меня не вырвалось ни звука. Удивительно, что я еще способна чувствовать страх и боль.
Перед моим взором были облака, но солнца нигде не было. Одни лишь серые мрачные облака, которые пугали меня. Спустя долгие мгновения метаний меня поглотила темнота.
Когда я вновь оказалась в межвременье, и вернулись знакомые серые облака, я услышала разговор двух людей. Один голос принадлежал парню, другой принадлежал девушке. Голос парня показался мне знакомым, только я не могла вспомнить, где же его слышала. Голова стала раскалываться еще больше.
— Как думаешь, когда она проснется? — спросил парень, и я уловила в его голосе волнение.
— Дня через два точно, если не сама, так силой, — уверенно ответила девушка и послышался смешок. — Яд должен проникнуть в каждую клеточку тела, ты ведь и без меня это знаешь. Чего это ты так волнуешься? Самое сложное — сердце и мозг. Сейчас она находится в особом пространстве. Отдаленно она нас слышит, но не особо понимает. Ты лучше мне скажи, зачем было столько яда в нее вливать? Ведь можно было и поменьше. Или ты думаешь, что чем больше, тем лучше? Максим, ты вообще бы мог ее спасти, а теперь ты сломал ей жизнь. Как нам теперь выкручиваться? От Гвардии мы долго ее не сможем скрывать, ты сам знаешь, у них свои подчиненные везде. Нас ждут большие неприятности, друг мой.