Огонь медленно пожирает размякшие листы паспорта. Даже рукописи горят, а уж такие следы человека и подавно. Вот и всё языки пламени поглотили бумагу. Подбрасываю сверху поленьев. Смахиваю покатившиеся слёзы. За всё время, прибывания здесь, я мало проронила слёз, но сегодня... Кажется, что весь мир сжался вокруг и у меня уже не осталось сил, что противостоять ему.
Александр принёс два ведра воды и поставил на печь греться.
— Ты что плачешь что ли? — нервно хохотнул он.
Пытаюсь из последних сил собрать волю в кулак и вытереть слезы, но окна сторожки содрогнулись от раскатов грома. Вдалеке, освещая поздний вечер, сверкают молнии.
— Я просто в ужасе! — кричу я, поджимаю колени и закрываю лицо руками.
Боль копилась во мне столько дней, что сейчас уже было всё равно, кто станет её свидетелем. Она просто хотела вырваться наружу.
Александр садится рядом со мной, облокотившись об стену. Слышу, как его вздох смешивается с моими слезами, — Я не знаю, что тебе сказать. Ты сама выбираешь эту жизнь для себя.
Поворачиваю голову и смотрю на него. Слёзы текут по щекам, не прекращая. Он смотрит на огонь в печи, и огонь отражается в его глазах красными огоньками.
— Каждый день ты сама делаешь выбор, — продолжил он. — И вообще каждый человек изо дня в день делает выбор. Просто есть умные люди, которые делают выбор не в ущерб себе и своему счастью, а есть такие как ты.
Он поворачивается ко мне и наши взгляды встречаются. Красные огоньки пропали и я вижу, что его глаза тоже полны слёз, которые вот‑вот выплеснуться наружу.
— Я до сих пор не понимаю для чего ты здесь сидишь, — продолжает он, глядя мне в глаза. Мы так близко, что я чувствую его тёплое дыхание с каждым произнесённым словом. — Может ты думаешь, что ты так искупаешь свою вину? Но вопрос «за что?» Ты не виновата, что твои мама и сестра умерли. Или у тебя есть на это какие‑то другие причины? Для чего ты сидишь здесь среди грязи и мёртвых тел, которые не дадут тебе ответа. Может ты чего‑то боишься?
При последних словах я вздрагиваю и отвожу взгляд. Подкидываю дров в печь. Моя гордость бьётся о разбушевавшиеся чувства, и я не хочу ничего, кроме как бросить ему что‑то умное в ответ и отстоять своё право на боль и слёзы.
— Ты думаешь, что самый умный? — бросаю я через плечо, — Я сделала выбор поехать на эту книжную конференцию, потому что посчитала, что — это лучший выбор для меня. И чем всё кончилось?
Александр не отвечает, а только молча смотрит на огонь, который снова разгорается и поглощает паленья.
— Да, я здесь с тобой в грязи на кладбище, где из живых только пара собак и диких лис. Но, ты не понимаешь моей боли! Ты не понимаешь, каково это, когда смерть маячит на задворках твоей памяти, напоминая о себе каждый раз, когда появляется минутка для размышлений, — резко выдыхаю и закрываю кочергой дверцу печи.
Тепло в комнате медленно разливается, и я чувствую румянец на щеках. Моё тело расслабляется, страх и ужас отступают.
— Вода нагрелась, мне пора мыться, а тебе ехать домой, — и вздрагиваю, от снова ударившего грома.
Александр, словно очнулся ото сна. Он оглядывается вокруг, взъерошивает волосы и смотрит на меня.
— Стоп! Что? — он поднимается на ноги, смотрел в маленькое окно. — Ты хочешь, чтобы я уехал в такую погоду куда‑то?! — Он оборачивается ко мне и поднимает занавеску: за окном мешается дождь со снегом. — Дорогу же явно размыло!
— И что ты предлагаешь? Остаться здесь?
— А ты мне предлагаешь ехать в ночь при такой погоде и рисковать своей жизнью?!
— Тебе здесь даже негде спать, — развожу руками, и показываю на одну кровать.
Сторожка охранника кладбища не предназначена для живых гостей с ночёвкой, поэтому здесь нет дополнительные спальных мест и вообще каких‑либо лишних принадлежностей для сна.
— Я лягу с тобой.
— Что?! Нет!
— Боже, мне самому это не нравится, но ты предлагаешь мне другие варианты?
— Иди спать в машину.
— Прости, нет, — он усмехается и отмахивается. — Если уже и делать выбор, то я выбираю спать в безопасности и в тёплой кровати.
Я смотрю на него, в надежде, что он скажет, что это всё шутка и что он либо уедет к себе домой, либо уйдёт в машину. Но гром снова даёт о себе знать, от неожиданности вздрагиваю.