— Вот так, — она открывает переднюю дверь и сажает меня в свою машину. Потом закидывает мои вещи на заднее сиденье. — Ничего сейчас быстро доберёмся до дома, — как‑будто успокаивает не только меня, но и себя.
Машина завелась, и я напрягаюсь и вжимаюсь в сиденье. Мимо нас проносится какой‑то лихач, когда мы выезжаем с парковки больницы. С силой зажмуриваю глаза и чувствую, как наша машина резко тормозит.
— Всё! Нет! Остановись! — воплю я, безуспешно пытаюсь справиться с ремнём безопасности и выпрыгнуть из машины.
— Лиза, подожди! — нервничает Вика, хватает меня за руки.
— Стой! Стой! — на глазах наворачивается слёзы.
Остановившись, прямо на выезде, мы создали пробку, другие водители яростно сигналят. Это пугает меня ещё больше. Я не могу здесь находиться.
— Всё хорошо, сейчас мы снова заедем на больничную парковку, — успокаивает меня Вика.
Но как только машина начинает движение, я снова кричу. В голове зазвенело, в глазах всё рассыпалось мелкими чёрными точками.
Мир вокруг меня кружится, и я чувствую, как машина опрокидывается, а затем резко приземляется на крышу. От жестокого удара лопаются стёкла. Рассекая кожу, со всех сторон летят острые осколки стекла. А затем наступает темнота.
...С трудом открываю глаза. Я снова в больнице, вокруг собрались врач и медсёстры.
— Что такое с ней? — раздался знакомый женский голос.
Голова жутко болит, и я с трудом понимаю слова.
— Обычный страх... перенесённый шок... последствий... — говорил доктор.
— Что это значит? — голос Вики. Всплывает картина неудачной поездки.
— Можно воды? — хриплю я.
Вика тут же подскакивает и помогает мне сесть, подала стакан воды. — Ну, и напугала ты меня.
— У вас шок, к сожалению, я это не смогу вылечить, — поджав губы, говорит мне доктор.
— А кто сможет? — все ещё хриплю я.
— Психиатр. Пока могу прописать лекарство, которое поможет вам справляться с такими приступами, — он быстро чиркает на бланке и подаёт Вике.
— Спасибо, — кивнула она.
— Перед тем, как снова попробовать выехать — выпейте это лекарство. И выезжайте вечером, когда меньше машин и шума.
Мы обе киваем, и доктор выходит из палаты“.
— Ты что уснула? — шепчет Александр.
— Нет, — вырываясь из воспоминаний. — Пойду, попишу ещё, всё равно не смогу уснуть.
— Ой, опять твой этот клац-клац… — бормочит Александр и накрывает голову подушкой.
Снова сажусь за ноутбук. Двери прошлого снова открываются, и я начинаю фиксировать каждый момент, чтобы ничего не упустить.
Утро. Мы стоим на террасе и пьём кофе. Этой ночью нам так и не удалось поспать. Погода утихомирилась, и лёгкий морозец приятно щекочет нос.
— Боже мой! — приветствует нас Вика, подойдя к сторожке.
Быстро сбегаю к ней. Она обняла меня, и бросает дерзкий взгляд на Александра. Он машет, при этом ухмыляясь.
— Ты же мне сейчас всё расскажешь?
Освобождаюсь из её объятий. Довольно смотрю на неё.
— Кгх‑кхм. — кашель за её спиной.
Подруга смутилась, отошла в сторону, и я вижу Руслана. Он изображает поклон и подаёт мне руку. — Я всё ещё жду интервью.
— И вам здравствуйте, — отвечаю я улыбаясь. Тело непроизвольно напрягается. В воздухе зачитает напряжение. Мы испепеляем друг друга взглядами.
— Добрый день, я Александр! — раздаётся уверенно за моей спиной.
Он быстро пожимает Руслану руку, — Будем знакомы.
— Мне надо тебе кое‑что передать, дойдём до машины, — зовёт меня за собой Вика. — А мальчики пока поставят чай.
Я не успела ничего ответить, как подруга взяла меня под руку и повела к машине. Машин припаркована, у самых ворот, Вика открыла багажник и достала крафтовый пакет.
— Это что такое? — заглядываю внутрь: набор для приготовления глинтвейна и вино. — Ты серьёзно?! Как ты до этого додумалась?
— Я помню, что ты любишь, — улыбнулась она. — Тем более в такие холодные дни надо согревать правильно!
Я смотрю то на подругу, то на пакет. В итоге заключаю её в объятия.