— Вот именно!
— Ладно... делайте, что хотите!
Они бурно зааплодировали моему выбору и начинали обсуждать кто, что будет делать.
Надеюсь, я переживу эту ночь...
— А он мне нравится, — заметила Вика, когда мы вошли в сторожку.
— Да, он милый, — неохотно подтверждаю я, расставляя на столе чашки. Парни уехали, и мы остались вдвоём.
— Так почему же ты не использовала сегодняшнюю ночь с пользой?
— Не думаю, что это хорошая идея.
Подруга звонко смеётся. Я всегда завидовала её лёгкости и открытости. Когда‑то я считала, что её поведение заходит за рамки недопустимого, но сейчас я с улыбкой наблюдаю за ней. Кто ещё из нас легко решится на такие смелые фразы и вопросы, как она?
— Так почему же ты не ничего не предприняла?
— Понимаешь, я не планирую остаться здесь навсегда. Всё больше и больше задумываюсь над своим отшельничеством. Пока мне сложно представить, что делать, но возвращение в цивилизацию — это самый предпочитаемый выход на сегодня, — нервно стучу пальцами по столу. Вика внимательно слушает. — Александр появился тут случайно в тот момент, когда мне не хватает теплоты души и тела. Возможно он симпатичный и приятный, но мне не хотелось бы вешаться на него, лишь только потому, что он вовремя мне попался. Я хочу разобраться в своих чувствах и понять, что действительно с этим человеком я буду счастлива, хотя бы больше чем три‑четыре дня, — внимательно посмотрела на подругу: понимает ли она?
— Я тебя понимаю, — она накрыла ладонью мою руку. На лице читается сострадание.
Мы молча сидим, а в голове роятся вопросы, которые я так старалась загнать далеко в угол. Вика бросает на меня вопросительный взгляд, у неё тоже ко мне очень много вопросов, но как я могу дать на них ответы, когда сама нахожусь в тупике и не могу совладать со своими мыслями. Поэтому я делаю вид, что не замечаю её немой вопрос.
В результате, она не выдерживает, — Ну, правда, скажи, что вы делали тогда всю ночь?
— Я писала, Александр лежал, иногда болтали.
— И это всё? Честно‑честно?
Нет, перед этим закапывали труп! Чуть не выпаливаю я, но сдерживаюсь, — Да, всё.
— Я рада, что ты продолжаешь писать, — улыбается она.
— Да, воспоминания уже блекнут. Хотя думала, что никогда не забуду тот страшный день.
Вика понимающе вздохнула. Я хочу перевести тему, ведь она приехала ко мне не для того, чтобы я загоняла её в тоску.
— Давай не будем о плохом, ты можешь сделать салат. Прости, но можно я немного попишу и потом присоединюсь к тебе?
— Конечно!
Из небольшой коробки, которая стоит на террасе, достаю овощи, мою и передаю Вике. Она устраивается на маленьком столике возле печки и принимается за готовку. Поначалу стук режущего ножа раздражает, но чем больше погружаюсь в мысли, тем более спокойнее становлюсь, ведь когда вернусь к реальности, меня встретит близкий человек. Я не буду одна.
„ — Не могу! Не могу! — кричу я в истерике, когда Вика заходит ко мне в комнату.
— Тише... Где твоё лекарство? — спрашивает подруга нежно и обняв меня за плечи.
— Этот шум... — я нажимаю тыльной стороной ладони на глаза так, что мелькают белые пятна. — Он меня раздражает! — подскакиваю я.
Подруга шарахается от меня, в глазах промелькает испуг. Она делает пару шагов назад и ласково шепчет, — Мы всё ещё можем обратиться к психиатру.
— Не делай из меня сумасшедшую! — грожу ей пальцем.
— Прости, прости, — она подняла руки в знак примирения.
Я смотрю на неё красными воспалёнными глазами. Резкие звуки за окном меня пугают. Не могу уснуть ночью, а если и засыпаю под действием лекарств, то через какое‑то время просыпалась от крика, вся в холодном поту.
Через какое‑то время я все же нахожу способ успокаиваться. Я беру ноутбук, сажусь на кровать и пишу. Но моё состояние всё равно только ухудшается. Мысли о том, что я нахожусь под опекой, не дают мне покоя. Вика такая же юная, как я, но взвалила на себя ответственность за другого человека. Иногда, проходя мимо гостинной, я слышу её короткие телефонные разговоры с мамой или ухажёрами. Ни разу не слышала, что они ей говорили, но её ответ всегда один — „Я не могу её бросить“,