— Подходящего места и времени может и не наступить никогда, — глубокомысленно замечает Руслан.
Отбросив свои мысли, бросаю на него короткий взгляд, достаточно быстро, чтобы никто не заметил моего презрения, — Наверное, ты прав.
— Так что с книгой? — снова допытывается он.
— Ничего.
— Для чего ты тогда её пишешь?
— Чтобы не забыть.
Он пожал плечами и взял кусок мяса. Я разлила глинтвейн, почти не кушаю, только пью. Как маленький ребёнок, который не может удержаться, доливаю себе кружку за кружкой. Голова приятно гудит, хочется ещё и ещё.
— Но если, чисто гипотетически... — вмешался в разговор Александр, — Когда ты вернёшься к людям, на что ты будешь жить?
Мысль вернуться в город всё больше и больше съедает меня, но как я буду там выживать — я не думала.
— Эта книга может прокормить тебя, — заявила Вика, откусывая кусочек огурца.
— Я могу тебе в этом помочь, — опять принялся за своё Руслан.
Долив себе ещё тёплого напитка, я смотрю на небо. Луна притаилась среди туч далёким скорбным наблюдателем. Я смотрю на развеселившиеся розовые лица и думаю — Почему именно они собрались на кладбище рядом со мной?
Мысли уносят меня всё дальше. Ребята веселятся, а я смотрю в сторону кладбища. Сегодня у нас не было обхода, и если отец Александра посмотрит по камерам, что мы тут устроили, он явно предпримет меры. Может это будет моим шагом за ворота. Так хочется открыть ноутбук и начать писать, но недоверие к Руслану удерживает меня.
Собираю косточки со стола и несу собакам. Смотрю, как они жадно едят. И понимаю, что неправильного в этом дне. Почему я испытываю тревогу.
Мой тщательно отстроенный мир рушится.
Вглядываюсь в беззаботные лица ребят, которых здесь ничего не держит. Они могут в любой момент выйти за ворота и продолжить счастливую жизнь. Смотрю в сторону ворот, и чувствую внутреннюю пустоту, Понимаю, что искать нужно не там, за оградой, а в себе самой. Но, похоже, что внутри уже давно пусто. И что я уже давно сделала выбор.
Ко мне подходит Александр. Треплет собаку по загривку и тихо говорит, — Необычно правда? Несколько часов назад мы закопали труп, а сейчас распиваем глинтвейн и веселимся на кладбище.
— Действительно забавно, — изображаю улыбку.
— Кстати, это тебе, — он протягивает кружку с тёплым напитком. — Мне кажется, что ты меньше всех выпила.
— Спасибо, — делаю большой глоток, и терпкая волна согревает горло.
Так и стоим — смотрим в сторону ворот. В голове рисуются образы ночного яркого города, уютные кофе с махровыми пледами. Моя квартира, серая, пустующая...
— Безвременье, — задумчиво заметил Александр, — Почему бы кладбище не называть так? Ведь даже для живого здесь останавливается время.
Думаю над этими словами, но ничего не отвечаю.
— Надо сделать обход, — шепчу я допив. Отстёгиваю собак, пора им прогуляться.
— Я хотел ещё кое‑что сказать...
— Ну, говори, — не отвлекаюсь от дела.
— Мы можем вместе сделать обход?
— Конечно.
Он ждёт, пока я отвязываю всех собак, и они рывками бросаются друг за другом, виляя хвостиками. Берём фонарики и идём сначала к воротам. Трава на дорожке замерзала, в свете фонариков поблескивает иней.
— Так о чём ты хотел поговорить? — не выдержала я.
За моей спиной раздаётся тяжёлый вздох, — Я даже не знаю, как сказать.
— Давай как есть, — пожимаю плечами.
— Дело в том, что проведя эти два дня с тобой. Я стал испытывать к тебе симпатию... — он запнулся. А я перестала дышать, но продолжила идти. — На самом деле ты мне уже давно нравишься. И я вижу, что всё‑таки у тебя тоже есть чувства ко мне. И были бы мы при других обстоятельствах и месте, то я бы, просто тебя поцеловал... — он взял меня за плечо и развернул к себе. Слегка приподнял мой подбородок, не давая мне возможности отвести от него глаза. — Но мы на кладбище, в нас алкоголь и бушуют гормоны... Скажи мне, я тебе нравлюсь?
Щёки горят, по спине бегут мурашки, — Ты прав, мы на кладбище, — мягко убираю его руку, — И всё бы было, если бы... были другие обстоятельства, — я отворачиваюсь и иду дальше.
— Ты не ответила на мой вопрос, — Александр снова хватает меня за руку, заставляя притормозить.