— А какой нормальность я вообще думаю? — ворчу себе под нос, идя к сторожке.
Дальше день идёт по накатанной. Кормление собак, обход кладбища. Но теперь путь изменился, сама того не осознавая, иду к маме и сестре. Их лица больше не кажутся мне тусклыми и неживыми. Я улыбаюсь. Глажу холодные камни.
— Простите, — шепчу я им. — Больше пока не могу...
Быстро выбегаю за оградку, и поспешно иду дальше.
«Неужели я учусь с этим жить? Иногда, совершив где‑то какой‑то поступок, лучше не думать, что можно было сделать, не извиняться, не просить мира... Просто жить. Думала я, когда закапывала тело под мусорными баками. Тогда я была уверена, что это единственное правильное решение. Что всё по справедливости.
Знала ли я, что от такой вины невозможно будет оправиться? Что она поселится в моём организме, как паразит, зароется в плоть и вгрызётся в кости? Разъест мои внутренности, врежется в мой мозг, и ты уже не в силах вспомнить, как жить без неё.
Теперь я задумалась, что на самом деле меня держит на этом кладбище? Семья или моё зверство, которое могли раскрыть? За что я на самом деле возненавидела себя?
Я думала, что когда отомщу, смогу жить дальше и дышать полной жизнью. Начну дышать заново, а, в конце концов, сама загнала себя в собственную могилу боли и вины. И кладбище это было олицетворением моей души, вроде что‑то есть и занимает место, но всё такое бездыханное, мёртвое и одинокое.
А вы что думали? В любой истории все пути ведут к финалу — глупо думать, что история не будет знать конца. И самое главное, даже я не знаю какой финал меня ждёт.
Я уверенна...»
— Прости, что помешал.
Вздрагиваю. Я так увлеклась, что не слышала не звук машины, не лай собак, не скрипа открывающейся двери, — Боже, ты меня напугал! — подскакиваю со стула.
— Я не хотел. Стучал несколько раз...
— Я видимо увлеклась книгой.
— Вика оставила какие‑то вещи, попросила заехать забрать.
— Да, конечно, — пропускаю Руслана в комнату.
Собаки разрываются лаем, выглядываю в окно.
— Они там вроде в цепях запутались, — поясняет Руслан.
— Вот чёрт, — вздыхаю я. — Ты возьми, что там Вика забыла. Пойду, их распутаю, а то они перегрызутся.
Выбегаю на улицу, в лицо ударил промозглый ветер.
— Эх вы! — ворчу на собак. — Заставляете меня в такой холод выходить, сами же могли по будкам спрятаться... Нет, надо было так запутаться.
Они скулят, и своими ласками не дают мне распутать цепи.
— Ну, стойте же! — бормочу, пытаясь раскрутить очередной узел на цепи. — И как вы так смогли закрутить?
Собаки топчутся вокруг, виновато скуля и утыкаясь мне в ноги носами.
— Ну, что с вами? — шепчу я, расплетая ещё один узел. И как только цепи свободные, ушастые изо всех сил, кидаются к крыльцу, но цепь натягивается, и они тут же отскакивают обратно и начинают яростно лаять.
— Как ты с ними справляешься? — удивляется Руслан, который уже стоит с пакетом на крыльце.
— Уже вечер, — пожимаю плечами. — Они видимо хотят гулять, ты всё забрал?
— Да — да, спасибо, — закивал он.
— Тогда поезжай, а то я сейчас спущу собак, — усмехнулась я.
— Аха‑ха‑ха!
Недоуменно смотрю на Руслана:
— С тобой всё в порядке?
— Да, да... — он потирает переносицу. — Просто после ночи устал, хочу побыстрее лечь спать. — Он встряхивает головой и прикрывает глаза руками.
— Ну, тогда езжай, — говорю я. — Выспись хорошенько.
— Пока, — он и быстро идёт к машине.
— Руслан! — окрикиваю я. Он остановился, но не обернулся. — Передай Вике привет!
— Обязательно! — он запрыгивает в машину и захлопывает дверь.
Смотрю на время, уже можно закрывать ворота и делать обход. Собаки всё также рвутся вслед машине. В сторожке грею руки над тёплой печкой. Окидываю взглядом обветшалую сторожку и выдыхаю. Жёлтый свет придаёт старой комнатке уют.
— Надо же, забыла закрыть ноутбук, — подхожу к столу и закрываю крышку. — После обхода продолжу.
После отбытие гостей кладбище опустело. Впрочем, таким оно, наверное, и должно быть. Мрачным, безмолвным, одиноким... Прохожу мимо холодных камней. Мороз ложился на них белой простынью. В душе клокочет тревога. Проведя здесь столько ночей в одиночестве, я уже совсем позабыла как тут жутко, на самом деле. Пока я иду, измеряя шагами периметр, и смотрю по сторонам, моя фантазия разыгрывается. Становится по‑настоящему жутко от этого места. Время замерло.