Ноутбук с закрытой крышкой привычно ждёт меня на столе у окна. Моё былое увлечение манит меня, и я не могу отказаться от этого даже, если это причиняет невыносимую боль. Сажусь за стол и открываю крышку. Свет от экрана бьёт по глазам. Жмурясь, почти на ощупь, нажимаю кнопки, чтобы понизить яркость. На нем всё так же, как и вчера. Меняется только количество слов в документе. Их становится всё больше. Слова... Разве могут они передать всю боль?! Могут. Определённо могут.
Строчу по клавиатуре. Недосказанное вылезает наружу, буквы в считанные секунду соединяются в слова. Предложения бегут по листу одно за другим, сплетаясь в одну большую историю. И я снова слышу...
«— Вызовите кто‑нибудь скорую!
— Они так резко вылетели. Я их не заметил!
— Что же вы их не вытаскиваете?
— Мертвы.
Шевелю рукой. Почему так больно? Глаза не открываются. В смысле мертвы? У моих героев был счастливый конец! Пытаюсь пошевелиться. Слушаются только пальцы.
— Смотрите! — слышу женский голос.
— Один жив! Срочно сюда! — грубый мужской голос где‑то рядом.
Скрежет металла, запах гари... и палёного мяса. Жмурюсь. Все силы вкладываю, чтобы только открыть глаза. Всё тело словно пылает. Наконец, приоткрываю глаза... Чьё‑то лицо, потом туман. Мне надо им сказать, — Они не умерли, — кажется, шепчу я, но не слышу собственного голоса. Звуки сирены. Боль. Нескончаемая, тяжёлая боль».
Выдох. Опускаю крышку ноутбука и закрываю глаза, смахиваю слёзы. Тру лицо ладонями.
— Сколько это ещё будет продолжаться? — шепчу себе под нос. Боль как волна, медленно отходит от берега, чтобы вернуться снова с неистовой силой и её не унять простыми слова.
Кот проскальзывает под стул, отвлекая меня от накативших мыслей. Смотрю в окно, по стёклам и обветшалому кирпичу потоками снова струится дождь. В голову закрадывается мысль: смогу ли я прожить здесь зиму? Жить без роскоши современной цивилизации не так легко, но и в город я возвращать не хочу. Только от одной этой мысли пробегают мурашки по коже, пробуждая животный ужас. Рывок к кухонному столу. Таблетка. Сердце замедляется, дыхание выравнивается.
— Ты справишься с этим, — убеждаю себя. — Рано или поздно, но справишься.
Чайник кипит. Завариваю кофе и иду на веранду. Собаки уже прыгают и виляют хвостами у крыльца, они знают, когда возвращаться домой.
— Ну, хватит, вы меня выпачкаете, — болтаю я, но всё равно чешу по очереди за загривками. — Сейчас я вас покормлю.
Сажусь в кресло и глотаю горячий кофе, он приятно согревает горло. Собаки играют друг с другом рядом с крыльцом, и кажется, что вот она счастливая, тихая, спокойная жизнь, как у героя из книги. Но если поднять взгляд и посмотреть дальше, то можно увидеть чёрные ворота с потрескавшейся от времени краской. Ворота, которые уже скоро надо будет открывать. Дальше лес, а за ним мир, который внушает теперь лишь страх.
И всё, что у тебя от него осталось — это смартфон, ноутбук и привезённые продукты. Делаю глоток кофе, и вздрагиваю, когда начинает вибрировать телефон.
«Антон Д: Доброе утро! Надеюсь, с тобой всё хорошо, сегодня приедут копать для неизвестного, проводи на участок 213 к 9 часам. Заранее спасибо!
Лиза: Здравствуйте, хорошо, всё сделаю!
Антон Д: Ок».
Смотрю на время — шесть сорок утра. Можно приступать к работе. Как только я поднимаюсь с кресла, собаки радостно бегут к мискам.
— Что же... приступим, — командую себе, надевая ошейники на псов.
И так проходит каждый день. День за днём. Одинаково. Но меня это не беспокоит. Пока я кормлю собак, размышляю. Мысли закручиваются в спираль, создавая всё новые и новые повороты. И не одного про светлое будущее. В голове появляется образ матери и сестры: они больше не улыбаются. Из‑за меня, они застыли как восковые фигуры... Из—за меня они молчат. Они не могут обвинить меня в случившимся, они не могут посмотреть на меня с укором. Со временем я поняла, что корить себя приносит мне удовлетворение. Вдыхаю свежий влажный воздух и иду на обход территории кладбища.
Кстати, здесь не гробовая тишина, как многие думают. С утра до вечера тут щебечут птицы и воруют конфеты с надгробий. Белки, мыши, крысы, жуки и пауки — я научилась слышать их. Они трезвонят без умолку, может, переговариваются с собой, а может, рассказывают сказки покойниками.