Они не посмеют его убить.
Эдгар должен вернуться. Он всегда возвращался.
Но если пройдёт слишком много времени...
Агата останется лежать на той дороге. Одна. Истекающая кровью.
Хотя нет... Кто-нибудь обязательно поможет. Должен помочь.
Она погрузилась в мягкие подушки, свернувшись калачиком, как испуганный ребёнок.
Сон уже начал окутывать её сознание серой дымкой, когда в тишине раздался рокот мотора.
Нора вскочила с кровати одним движением. Сердце бешено колотилось, когда она подбежала к окну.
Эдгар.
Шёл по саду, еле передвигая ноги. Солнечные лучи выхватывали изможденное лицо, сильные руки, теперь покрытые царапинами.
Он вошёл в дом. Через минуту донёсся его хриплый, но тёплый голос:
— Аптечку...
Домработница ахнула, засуетилась.
Нора медленно спустилась, сердце сжалось.
Его спальня. Дверь приоткрыта. Нора вошла в его комнату. Сердце колотилось. Запах кожи, крови и чего-то неуловимо- его.
Он лежал на кровати, глаза — тёмные, глубокие. Взгляд, от которого колени подкашивались.
— Поможешь? – спросил он тихо, и в голосе дрогнуло что-то нежное, знакомое.
Её пальцы уверенно взяли флакон со спиртом, рулон бинтов.
— Надо снять рубашку, — приказала она, и в голосе не дрогнула ни одна нота.
Эдгар не сводил с неё глаз. Его взгляд тяжелый, горячий, будто прожигал её насквозь, пока она освобождала его тело от ткани. Когда футболка наконец соскользнула с плеч, её ладони не удержались — скользнули вниз, еле касаясь его бедер.
Когда она отошла, на мгновение стало видно все — фиолетовые подтеки на ребрах, глубокие царапины на груди, следы от веревок на запястьях. Её пальцы скользят по горячей коже.
Он вздрагивает. Не от боли.
Её рука скользит по пряжке. Локоть случайно задевает его между ног.
Он вздрагивает, бёдра напрягаются — но не отстраняется. Только глубокий, медленный вдох выдал его.
Глава 12
Интимная атмосфера оборвалась.
Нора резко положила спирт обратно в аптечку. Слёзы хлынули внезапно, без предупреждения.
— Ты чего? — голос Эдгара прозвучал резко, но где-то глубоко — испуганно.
— Я… убила её.
Голос дрожал, пропитанный виной.
— Кого? — Он тяжело приподнялся, игнорируя боль.
Нора отвернулась, сжав кулаки.
— Агату.
— Что?
— Она лежит на дороге. Я не знаю, жива ли… Нам нужно ехать. Сейчас же.
Эдгар встал, будто боль на секунду отступила.
— Как, блять, так вышло?
— Я взяла твою машину. За мной гнались её люди. Машину разбила. Успела схватить нож… А она появилась. Словно ждала.
Губы задрожали.
Десять минут спустя чёрный седан водителя резко тронулся с места, подхваченный ревущим двигателем.
Нора прижалась к холодному стеклу, пальцы судорожно сжимая кожаную обивку сиденья. За окном мелькали размытые силуэты деревьев, фонари, — весь мир превратился в бессмысленную ленту, несущуюся мимо.
Эдгар сидел рядом, неподвижный, каменный. Его сжатые кулаки лежали на коленях, сухожилия на руках выступали резкими тенями. Молчание между ними было густым, тяжелым, как смола.
И вот — место.
Машина рёзко дернулась, тормозя.
Нора впилась взглядом в асфальт.
Пусто.
Ни тела. Ни полиции. Ни следов борьбы.
Только: Размазанный кровавый след, теряющийся в придорожной пыли.
— Её нет, — прошептала Нора, и голос предательски дрогнул.
Эдгар не ответил. Его глаза сканировали местность — холодные, расчётливые, как прицел.
Они вернулись в машину. Двери захлопнулись с глухим стуком, отрезая их от этого места.
На заднем сиденье воздух застыл.
Нора сжала себя за плечи, будто пытаясь удержаться от падения в бездну.
Где она?
Мертва?
Или где-то рядом, истекая кровью?
Эдгар резко достал телефон:
— Найди мне все больницы в радиусе 50 км.
Его голос звучал как скрежет металла.
А Нора сидела, чувствуя, как страх разрастается внутри, как чёрная плесень.
Она украдкой взглянула на Эдгара. Его каменное лицо не выражало ничего, но в глазах читалось то же понимание - их жизнь уже никогда не будет прежней. Оставалось одно - надеяться на удачу, на чудо, на то, что Агата выжила. Хотя... если выжила - что тогда?
— С сегодняшнего дня такого больше не повторится! — Эдгар резко развернулся к ней, его голос прозвучал как хлопок двери. — Теперь ты будешь сидеть как мышка в своей комнате. Без вопросов. Без возражений.
Нора застыла, глаза расширились от неожиданности. Его слова ударили по ней, как пощечина.
Что?
Почему?