Почему ты изменил решение?
Нора закрыла глаза, пытаясь заглушить внутреннюю бурю. Но тревога билась в груди птицей с перебитыми крыльями - больно, беспорядочно, без надежды на спасение.
Рёв мотора взорвал тишину, когда машина рванула с места, оставляя позади кровавый участок дороги. Резкий звук заставил Нору дёрнуться — её тело вздрогнуло, как от удара током. Сердце на секунду замерло, а затем забилось ещё чаще, дико и беспорядочно, словно пытаясь вырваться из груди.
Они вернулись домой. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и на мгновение в прихожей воцарилась тяжёлая тишина.
Эдгар первым нарушил молчание.
— Извини меня, — его голос прозвучал неузнаваемо — тихо, сдавленно.
Нора резко обернулась, глаза расширились от неожиданности.
— За что?
— Я придумаю, что делать дальше. Он провёл рукой по лицу, кожа под пальцами казалась серой, измождённой. — Я во всём виноват.
— Ты виноват! — её голос взлетел, оборвался. — Я тебя не прощу! Никогда!
Эдгар не дрогнул.
— Не нужно меня прощать. Его губы искривились в горькой усмешке. — Я тварь. И не отрицаю этого.
— Ты трус, — выдохнула она, сжимая кулаки. — Испугался этих людей. Отступил, как последняя тряпка.
— Ты ничего не понимаешь! — он внезапно взорвался, шагнув вперёд. — За этим стоит сама власть Канады! Этот человек опасен, ты слышишь? Опасен!
— Ты знал, с кем связываешься!
— Знал.— Его взгляд внезапно потух. — Но ты…
Он замолчал, не договорив, развернулся и тяжело направился в кабинет, оставив её стоять в пустой прихожей.
Нора смотрела ему вслед, губы её дрожали, а в глазах горела ярость, смешанная с отчаянием.
Нора сидела на краю кровати, уставившись в стену пустым взглядом. Сначала — тишина, оцепенение, будто весь мир замер в ожидании.
А потом — всё разом рухнуло.
Рыдания вырвались глухим, надрывным стоном, сотрясая её хрупкое тело. Пальцы — тонкие, бледные, беспомощные — вцепились в одеяло, сминая ткань в жалкие комки.
Лицо исказилось от невыносимой боли — губы дрожали, брови сдвинулись, веки слиплись от слёз.
Никого...
Совсем никого...
Одиночество сжимало горло тугими руками, не давая дышать. Не с кем поделиться. Не к кому прижаться. Только четыре стены, тишина и эта адская пустота внутри.
Она свернулась калачиком, прижалась лбом к коленям. Спина дергалась в конвульсиях. Слюна смешалась со слезами, капала на одеяло. Губы в кровь прокусаны. Волосы прилипли к мокрому лицу.
Эдгар вышел из кабинета, остановился в коридоре и поднял глаза на второй этаж. Он всматривался в полутьму, будто надеялся увидеть там Нору — её силуэт у перил, движение тени за дверью. Но ничего.
Тишина.
Он стиснул зубы и пошёл к лестнице. Каждая ступенька отдавалась болью в ранах, но он почти не замечал этого.
Вдруг пронзило его слух — тихие, прерывистые всхлипы.
Он замер.
Он рванул к её двери, не стуча, не думая — и распахнул её.
— Нора... — его голос сорвался.
Она вздрогнула, подняла на него глаза — красные, опухшие, полные стыда.
— Уйди, — прошептала она.
Но он уже подошёл, схватил её за плечи и притянул к себе. Она попыталась вырваться, но он не отпустил.
— Замолчи, — прошептал он.
И тогда она сломалась. Всё её тело затряслось, она вцепилась в него, как будто он был последним, что удерживало её над пропастью.
— Я не выдерживаю, понимаешь?! — голос её дрожал, слова путались. — Каждый день... я делаю вид, что справляюсь... а внутри... внутри я просто...
Она задохнулась, не в силах продолжать.
Эдгар прижал её крепче, чувствуя, как её сердце колотится о его грудь.
Вечером Эдгару позвонили по работе. Он нахмурился, пробормотал что-то под нос и стал собираться. Нора стояла у окна в своей комнате, провожая его взглядом, пока машина не скрылась в темноте.
Она снова прилегла, вдавливаясь в подушку, как вдруг — резкий звонок домашнего телефона на первом этаже.
Тишина.
Потом — глухие шаги, приглушённый голос домработницы.
Дверь в комнату приоткрылась.
— Нора, это вас, — в дверях стояла домработница, протягивая трубку. В ее глазах читалось беспокойство.
Нора медленно подняла руку. Пластик был холодным.
— Привет, узнала? — голос в трубке заставил ее кровь застыть.
— Думала, я мертва? — ровный, почти ласковый голос. — Но нет. Я жива. А за всё, что ты со мной сделала... Пауза. — Получай. Сейчас к тебе придут, не забудь открыть дверку.
— Лучше бы ты сдохла! — Нора швырнула трубку.
Тишина снова сомкнулась вокруг.
И тут — звонок в дверь.
Резкий. Настойчивый.
Нора сорвалась с места.
На пороге стоял курьер, держа в руках небольшой конверт.
— Саманта Тёрнер?