— Карл, мы взлетаем или нет?! — рванулся к кабине Эдгар, но в ответ — только гулкая тишина.
Он на мгновение замер, осознав, что за штурвалом нет ни души.
В тот же миг раздался металлический лязг — двери распахнулись.
Пять фигур в чёрных масках, стволы автоматов наготове.
— Выходите. Медленно, — прозвучало из-под балаклавы.
Они подняли руки. Нора всхлипывала, слёзы катились по её лицу непрерывно.
Один из нападавших щёлкнул рацией:
— Мистер Брукс, мы их поймали.
Эдгару ударили оружием по голове — сбило кепку, а из виска заструилась кровь.
— Ты и вправду глупец! — прорычал один из них.
Они подтащили пленных к выходу, где один из нападающих резко ударил Нору по голове. Девушка рухнула на землю.
— Не трогай её! — крикнул Эдгар, но тут же получил удар в живот — прямо по незажившим ранам.
Нора не кричала — визжала, дёргаясь в припадке, пальцы царапали асфальт до крови. Её перевернули лицом вниз, коленом придавили спину — хлопок скотча по рту, кисти связали проволокой.
Эдгара швырнули в багажник как мешок. Нору за волосы — следом. Дверь захлопнулась, оставив в темноте только хрип, запах железа и судорожные вздрагивания тел.
Их привезли в заброшенную церковь, затерявшуюся далеко от города. Место, поросшее травой и деревьями, погрузилось в глухую тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев. Внутри, среди тьмы, тускло горели светильники, отбрасывая дрожащие тени на стены. Их втащили сюда, как вещи, бросили на стулья.
Тишину внезапно разорвали тяжёлые стуки ботинков. В проблесках света мелькнул блеск дорогой обуви. Шаги приближались — размеренные, неспешные, словно хозяин этой ночи не торопился, зная, что бежать его жертвам некуда.
И вот перед ними возник он — Лиам Брукс. Его холодный взгляд, полный ненависти, скользнул по пленникам, а ухмылка осветила помещение ярче любого фонаря.
— Привет, Эдгар, — прозвучало из его омерзительного рта. Голос, скользкий и сладкий, как отравленный сироп. — Друг… А я-то думал, ты умнее.
Пауза. Тишина сгущалась, будто петля.
— Надеялся, что я не узнаю? Лиам медленно наклонился, и свет фонаря выхватил его улыбку — узкую, как лезвие. — Чем ты думал, дружок?
Последнее слово прозвучало как плевок.
— Мои глаза — всюду. — Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Эдгара целиком. — Я знал, что ты нашёл мои жучки. Но после этого… я стал ещё ближе.
Ещё шаг. Дорогие оксфорды скрипнули по пыльному полу.
— Я подменил твоего охранника. Сегодняшний — мой человек. — Лиам прищурился, наслаждаясь моментом. — Я знал каждый твой шаг. Каждое движение.
Его дыхание пахло дорогим виски и мятой.
И смех. Зловещий, глубокий, будто рвущийся из самой преисподней. Он заполнил помещение, окутал, впился под кожу.
— Почему?
Голос Лиама дрогнул — впервые за весь вечер. Не злость, не холодная ярость, а что-то другое. Что-то почти человеческое.
— Ответь. Почему ты дал мне слово?
Он резко сжал кулаки, и костяшки пальцев побелели.
— Ты обещал, Эдгар. Ты был честен со мной. Никогда не подводил.
Пауза. Где-то за окном завыл ветер, пробираясь сквозь щели заброшенной церкви.
— Я дал тебе исправить твою репутацию... тот слух, что я пустил... — Лиам внезапно замер, будто споткнулся о собственные слова. Потом усмехнулся — коротко, нервно. — Ой. Кажется, проговорился.
Его губы искривились в улыбке, но глаза оставались пустыми.
— После того как ты отрёкся от меня, я постарался испортить твой бизнес. Непристойные слухи, грязные намёки... Но я дал тебе шанс.
Он резко шагнул вперёд, и свет фонаря выхватил его лицо — искажённое, почти незнакомое.
— Как дела у тебя в фирме сейчас?
Тишина.
— Знаю. Всё отлично.
Ещё шаг.
— Как ты посмел?!
Лиам внезапно изменился в лице — как будто кто-то дёрнул за невидимую нитку. Его черты скривились, обнажив что-то дикое, неконтролируемое.
— Я доверял тебе! Верил!
Он резко махнул рукой одному из своих. Кто-то в тени дёрнул за скотч, и Эдгар, наконец, смог открыть рот. Тяжёлые, хриплые вдохи разорвали тишину.
— Я... не хочу продолжать, — прошептал Эдгар, голос срывался. — Я готов сделать всё. Но только... отпусти её. Она тебя не сдаст. Твоя репутация останется чистой.
Лиам медленно поднял бровь.
— С чего мне ей верить?
— Обещаю. Она тебя не тронет.
Тишина.
Потом — усмешка.
— То есть... всё, что мы натворили, и она просто вернётся домой?
Его голос стал мягким, почти ласковым.
— Но моя дочь не будет этому рада.
Нора замерла.
— Она сейчас встречается со своим любимым. Они снова вместе.
Слова падали, как капли яда.
— И эта девчонка просто... объявится? Будто воскресла?