«Ты этого недостойна»."
Глава 18
Агата Брукс.
Ближе к обеду я договорилась встретиться со своим психологом, хотя ещё четыре месяца назад клялась, что больше не переступлю порог её кабинета. «Мне это не нужно», — твердила я себе. Но сегодня мир рухнул.
Она приняла меня сразу — будто ждала. Будто знала, что я приползу сюда, разбитая, с душой, вывернутой наизнанку.
Я потеряла контроль. Над ситуацией. Над собой. Над жизнью, которая теперь делится на «до» и «после».
«Мой отец… способен на убийство» — эта мысль резала мозг, как осколки стекла. Я не верила. Отказывалась верить. Но правда всегда вылезает наружу, как труп из мелкой могилы.
Теперь мне нужно лечение. Иначе я снова упаду в эту пропасть. В пустоту, где нет ни дна, ни стен — только бесконечное падение.
Передо мной была дверь. Светлая, почти нереальная в моём помутневшем мире. Я вздохнула, чувствуя, как дрожат пальцы. В зеркале слева мелькнуло моё отражение: бледное лицо, синяки под глазами, будто меня неделю не отпускали кошмары.
Я открыла дверь.
Аманда.
Моя психолог.
Рыжеволосая, с кудрями, которые всегда выглядят так, будто она только что вышла из-под ветра. Зелёные глаза — яркие, как вспышки света в темноте. Высокая, худая, в своём синем платье длинном с широкими рукавами. Ей тридцать, но в ней столько энергии, что кажется, будто время боится её тронуть.
Она стояла у большого окна с чёрными арочными рамами, держа в руках чашку кофе. Пар поднимался тонкой струйкой, растворяясь в воздухе.
— Заходи, — сказала она мягко, но в её голосе была та самая твёрдость, которая не позволяла мне сбежать.
Я вошла.
Дверь закрылась за мной.
Теперь только она, я и тайна, которая грозила разорвать меня изнутри.
— Проходи, Агата, детка! — Аманда быстро поставила стакан на стол и опустилась в мягкое кресло, улыбаясь.
Я поправила чёрную юбку, робко присела напротив на жёсткий стул и закинула ногу на ногу. Пальцы сами собой сжали край сиденья.
— Как ты? — спросила она, слегка наклонив голову.
— Я… Мне нужны новые антидепрессанты. Мощные. — Голос дрогнул.
Аманда прищурилась:
— Что случилось?
— Я разочаровалась в отце. Он совершил нечто… непростительное. Или простительное? Не знаю. — Глаза мгновенно наполнились слезами. — Он замечательный, я люблю его… Но я не могу выкинуть из головы ту, с кем он так поступил.
— Что именно он сделал?
— Не могу сказать. — Я резко вытерла щеку. — Но это… будто он раздавил её, как пустую банку. А теперь и ко мне будто остыл. Как Харви. Они — главные мужчины в моей жизни, а я… я не чувствую, что хоть кто-то из них действительно любит меня.
Аманда глубоко вздохнула:
— Ты открываешь мне новую грань проблемы. Раньше мы говорили о твоей зависимости от внешнего подтверждения, но теперь ты затронула отношения с отцом. Думаешь, он не любит тебя?
— Вы не понимаете! Его поступок… это не просто «неидеально», это ужасно! — Я вцепилась в подлокотники.
— Ты шокирована, потому что не ожидала такого от него. Конкретику я, конечно, не услышу, и это твоё право. — Аманда наклонилась вперёд. — Но давай разберём суть: ты живёшь чужим вниманием, как кислородом. Тебе постоянно нужно подтверждение, что ты «достаточно хорошая», чтобы тебя любили. Но, Агата, ты уже достойна любви — просто так, без условий.
— Легко говорить…
— Твой отец — занятой человек, да. Возможно, в детстве он недодал тебе тепла. Но разве он не обеспечивал тебя? Не поддерживал? Любовь бывает разной. То, что он не выражает её так, как ты ждёшь, не значит, что её нет.
Я стиснула зубы:
— Вы защищаете его, даже не зная, что он натворил…
— Я не защищаю поступок, о котором не знаю. Я говорю о твоём восприятии. Ты ждёшь, что любовь должна выглядеть определенным образом, а когда реальность не совпадает с ожиданиями — мир рушится. Но он не обязан соответствовать твоим шаблонам.
В кабинете повисло молчание. За окном пролетела ворона, на мгновение бросив чёрную тень на пол.
— Значит, это я не так люблю? — прошептала я.
Аманда покачала головой:
— Нет. Это значит, что пора учиться любить себя — чтобы чужая холодность не оставляла синяков на душе.
Она протянула коробку салфеток. Я взяла одну, сжала в кулаке.
— Нет. Это не любовь. — Голос сорвался, став резким, почти чужим. Я впилась ногтями в подлокотники, чувствуя, как гнев поднимается горячей волной. — Это эгоизм. Его действия привели к ужасу. Он отнял жизнь!
Аманда замерла. Её зеленые глаза расширились, пальцы непроизвольно сжали блокнот.
— Он убил её. Мою подругу. — Слова вырвались, как нож из раны. — Она была молодой… а он просто взял и…