Пауза.
— А я вот боюсь, — прошептал Томас, внезапно ссутулившись. — Если всё вскроется... Нора, я надеюсь, я не пострадаю. Я просто врач. Обычный человек, который повелся на деньги властного ублюдка.
Нора смотрела на него, и вдруг что-то в её взгляде смягчилось.
— Томас... — она протянула руку, коснувшись его запястья. — Ты и правда неплохой. Спасибо, что помог в трудную минуту. Я только сейчас поняла... ты приехал сразу. Спас нам жизнь.
Она сжала его пальцы.
— Я не сдам тебя. Я знаю, на что способен Брукс. Но я буду за тебя. Ты не пострадаешь в этой истории. Обещаю.
Томас замер, затем медленно поднёс её руку к губам. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым.
— Спасибо, — прошептал он.
Томас вздохнул, отодвинув тарелку.
— И это тоже странно, что ты так ко мне относишься. Я ведь увёз тебя прямиком в рабство. — Он покачал головой, глядя на неё с какой-то горькой нежностью. — Ты слишком хороша для этого мира. Даже чересчур.
Пауза.
— А ему? — Томас кивнул в сторону гостиной. — Тебе не жалко Эдгара? Только честно. Пока он не слышит.
Нора опустила глаза, её пальцы сжали край стола.
— Он... — голос её дрогнул. — Он будто потерянный. В нём что-то изменилось. Я даже не могу описать...
Она замолчала, будто подбирая слова, которых не существовало.
— Для меня он всё ещё незнакомец. Но если бы... если бы мы встретились при других обстоятельствах... В другой вселенной чтоли — её губы дрогнули. — Я бы никогда не подумала о нём ничего плохого.
Томас поднял бровь.
— Потому что?
— Потому что он прекрасен, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели
За стеной, в коридоре, Эдгар замер. Он подслушал их разговор. И вовремя.
Его ладонь прижалась к холодной стене, сердце билось так громко, что, казалось, его слышно даже здесь. "Она сказала это".
Он закрыл глаза, представляя эту другую вселенную — ту, где они встретились не среди крови и лжи, а где-то там, где светит солнце, где он мог бы подойти к ней просто так, без тени прошлого. Где она смотрела бы на него так же — с этой тихой нежностью, без страха.
"Я бы стал лучше", — подумал он. "Ради неё. Ради этого взгляда."
Томас улыбнулся, но в его глазах читалась лёгкая грусть.
— Ну что ж... — он налил ей чаю. — Значит, не всё ещё потеряно.
А Эдгар так и не двинулся с места, прислушиваясь к тишине, которая теперь звенела по-другому.
Потому что где-то там, в другом мире, они уже были счастливы.
И, может быть...
Может быть, ещё не поздно.
Эти слова повисли в воздухе, и вдруг — острая, жгучая боль под рёбрами, что мучила его, на миг отпустила. Как будто кто-то разжал кулак, сжимавший его сердце. Он вдохнул глубже, впервые за несколько часов, не сквозь зубы, не стиснув челюсть от мучений.
"Она действительно так думает..."
Где-то внутри, в той части его, что уже давно считала себя недостойной ничего, кроме тьмы и гнева, что-то дрогнуло.
Он прикрыл глаза, представив её — не ту, что смотрела на него с опаской или ненавистью, а ту, что только что говорила о нём так, будто он ещё может быть тем, кем когда-то мечтал.
Но реальность накрыла снова.
Шрамы на теле, кровь на руках, долги, которые нельзя отдать деньгами. Он не из той вселенной, где они могли бы просто встретиться.
И всё же...
Боль не вернулась.
Ненадолго. Ненадолго он позволил себе просто стоять и слушать, как где-то там, за стеной, кто-то верит в него больше, чем он сам.
Глава 20
Холодная звёздная ночь предвещала, что и июнь выдастся прохладным. Эдгар спал в гостиной, растянувшись на диване у открытого окна, вдыхая свежий ночной воздух. Нору Томас поселили на втором этаже, в комнате по соседству с хозяином дома.
Но в эту ночь сон не шёл к ней. Она ворочалась, уставившись в потолок, а в голове крутился один и тот же вопрос: «Что будет дальше?» Пока Эдгар не мог никуда бежать — сначала ему нужно было восстановить силы. Но зачем? Чтобы сдаться?
Бессонница гнала Нору вниз. Она осторожно спустилась в гостиную, где спал Эдгар, и, наклонившись, дотронулась до его руки.
— Нора? — голос Эдгара сорвался на хрип, когда он резко попытался приподняться, но тут же схватился за грудь. Лицо исказила гримаса боли — пулевое ранение напоминало о себе даже при малейшем движении.
Она стояла перед ним, кусая губу. В её глазах читалась паника.
— Эдгар, что делать? Нас преследуют люди Брукса. Ты узнавал, что с этим типом?
Он медленно, преодолевая боль, опёрся на локоть. Дышал тяжело, будто каждое расширение лёгкого отзывалось жжением в ране.
— Мои люди его не тронули, — Голос звучал глухо. — Но он сам доберётся сюда. Они знают, что мы живы. И будут искать.— Взгляд его стал твёрдым. — Завтра утром уезжаем.