Темнота гостиной дышала в такт их сердцам. Эдгар провёл пальцами по её запястью, ощущая под кожей тонкий ритм пульса. Его прикосновения были вопросительными — каждый жест, каждый вздох между ними висел невысказанным вопросом.
Нора не отстранилась. Она стояла между его колен, а его руки скользнули по её бёдрам, обнажённым под длинной футболкой. Лёгкий трепет пробежал по её коже, когда его большие ладони обхватили её талию, притягивая ближе.
Ты уверена? — его голос был хриплым от напряжения. Вместо ответа её пальцы вплелись в его волосы, прижимая его лоб к своему животу. Этот жест говорил больше слов.
Он поднял взгляд, встречая её тёмные зрачки, расширенные в полумраке. В них читалось не просто желание — потребность убедиться, что он всё ещё жив, что они оба ещё могут чувствовать. Ткань медленно сползла по её бёдрам, словно осенний лист, нехотя покидающий ветку. Воздух между ними стал густым, наполненным ароматом её возбуждения. Его губы коснулись внутренней стороны её бедра, оставляя на влажной коже горячий след дыхания.
Нора вскрикнула, когда его язык коснулся самого интимного, её пальцы сжали его плечи. Она не ожидала этой волны, этого внезапного растворения границ между болью и наслаждением. Её тело выгнулось, отдаваясь ощущениям, пока мир за окном переставал существовать.
В этом не было страсти — только жажда доказать, что они ещё могут гореть, а не просто тлеть. Что за стенами этой комнаты, за пределами страха и погони, есть что-то, ради чего стоит оставаться человеком.
Глава 21
Холодное утро перед грозой.
Небо нависало тяжёлыми свинцовыми тучами, предвещая ливень. Воздух был влажным и густым, наполненным тревожным ожиданием. Эдгар сидел в гостиной, обхватив чашку с уже остывшим кофе. Его пальцы нервно постукивали по керамике — монотонный, беспокойный ритм.
Томас спустился по лестнице, его шаги гулко раздавались в тишине. Увидев Эдгара, он улыбнулся, но в глазах читалась настороженность.
— Доброе утро! Как самочувствие? Уже сидишь — это хорошо.
Эдгар поднял на него взгляд. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас казались выжженными.
— Томас, нам нужно уезжать. Лиам может быть уже в пути. Если он найдёт нас здесь — это конец.
Томас нахмурился, скрестив руки на груди.
— Куда ты собрался в таком состоянии? — голос его стал жёстче. — Ты еле ходишь. Если он тебя достанет — ты не выживешь.
— Мой водитель уже выехал.
— В Америку поедете? — Томас вздохнул, потирая переносицу. — Ладно. Пусть будет по-твоему. Удачи вам.
Наверху хлопнула дверь, и по лестнице стремительно спустилась Нора. Она была одета в спортивные штаны Томаса и просторную синюю футболку, волосы стянуты в небрежный хвост. Несмотря на усталость, в её глазах горела решимость.
— Я готова!
Мужчины переглянулись. Эдгар не смог сдержать слабую улыбку.
— Хорошо выглядишь, — пробормотал он.
Нора ответила ему лёгкой, почти стеснительной улыбкой, затем повернулась к Томасу.
— Спасибо за всё. Желаю тебе честного пути.
Тот усмехнулся, но в его взгляде читалось что-то печальное.
Эдгар с трудом поднялся, стиснув зубы от боли. Он шагнул к Норе, их взгляды встретились — молчаливый договор о бегстве. Они уже направлялись к выходу в сад, как вдруг глухой стук в дверь заставил всех замереть.
Сердца сжались в груди.
— Это водитель, — сказал Эдгар, но в его голосе не было уверенности.
Тишина.
За дверью что-то ждало.
Томас неторопливо подошел к двери, взялся за ручку и медленно, будто давая всем возможность подготовиться к тому, что ждёт за порогом, распахнул её. В комнате повисла мёртвая тишина. Лица присутствующих побелели, а глаза Норы расширились, наполняясь немым ужасом.
На пороге стояла Агата.
Её губы были подчёркнуты вызывающе-алой помадой, стрелки глаз удлиняли холодный, пронизывающий взгляд. Белоснежная рубашка и чёрные брюки придавали ей вид деловой и безжалостной. Одной рукой она опёрлась о дверной косяк, медленно окидывая взглядом каждого, словно оценивая степень их вины.
Наконец её взгляд остановился на Норе.
— Привет, — произнесла она, чуть прикусив губу, и в её голосе прозвучала ядовитая сладость. — Как я рада, что вы живы… Но знайте — больше вам не скрыться.
Затем её глаза вспыхнули гневом, когда она резко повернулась к Эдгару.
— Ах ты, ублюдок! Предатель! Гад! — её голос звенел, как лезвие. — Запомни: тебе конец. Лишь два пути ждут тебя — тюрьма или смерть. Разве не очевидно? Но у тебя ведь есть сын… — Она сделала паузу, наслаждаясь его мгновенно исказившимся выражением лица. — И знаешь, где он сейчас? У меня.