— Томас... — его голос прозвучал чужим, глухим, будто доносился из глубины шахты.
— Она его убила, Эдгар!
Эдгар молча схватил её за руку. В его движении не было ни нежности, ни сострадания — только холодная решимость выжить.
— Поехали.
Они вырвались на улицу, как последние выжившие после кораблекрушения. Дверцы машины захлопнулись с металлическим лязгом, мгновенно превратившимся в глухой стон двигателя.
Нора прижалась лбом к холодному стеклу. Слёзы текли молча, оставляя на окне солёные дорожки, которые тут же размазывались от тряски на ухабистой дороге.
Дорога превратилась в размытую полосу. В салоне царила гнетущая тишина, прерываемая только равномерным гулом двигателя. Нора ощущала странное умиротворение — будто все страхи остались там, в том проклятом доме, вместе с телом Томаса. Мыслей было миллион. До Америки ещё несколько часов езды.
Мысли кружились вихрем, каждая — осколок воспоминаний.
Она закрыла глаза, и перед ней возникла кухня. Перед глазами встал тот вечер на кухне: как Томас готовил для них ужин, приехал сразу после звонка, лечил и как стоял между ними и пистолетом Агаты, не дрогнув.
Да, он выполнял приказ того мерзавца. Да, он привёз её сюда. Но этот простой врач стал для неё ангелом-хранителем. Появился именно тогда, когда был нужен больше всего.
"Спасибо, доктор Уайт", — мысленно произнесла она, представляя его улыбку. —"За всё".
Глава 22
Агата Брукс.
За день до случившегося.
К вечеру после сеанса я была на грани безумия. Завтра на работу, но мысль о больничном не отпускала — я понимала, что не переживу этого. Руки дрожали, когда я набирала номер отца. Вчерашний разговор с ним свёл меня с ума.
— Слушаю тебя, — ответил он спокойно.
— Ты где?
— Дома.
— Пап… что произошло?
— Сбежали они. Живы, детка. Они живы. Но где — не знаю. Выясню.
— Как… живы?! Почему ты молчал?! Я уже схожу с ума! Чуть не потеряла рассудок!
— Успокойся! У меня есть догадки. Скорее всего, их доставили в больницу. Но я не уверен — пока не нашёл их там. Либо у того врача… того, что оперировал ту девчонку. Он сейчас в отпуске, приехал в Канаду. Но где остановился — не знаю.
— Возможно… Можно вычислить его по номеру. Если телефон отключён — значит, они там.
— Неплохая мысль. Я узнаю.
— Я сама, пап… Сама приеду. Уже выезжаю.
— Куда?! Снова в Канаду? Не надо. Ты опять наделаешь глупостей!
— Это ты их чуть не убил! Я так не поступлю. Мне нужно что-то против Эдгара… Что у него есть по-настоящему ценное?
— Он не настолько глуп, чтобы купиться на такое. Это всё твои юношеские порывы, а он взрослый мужчина — тебе не поверит.
— Ладно. Жду адрес. До встречи.
Я отключила звонок и глубоко вздохнула, пытаясь заглушить дрожь в руках. Они живы. Казалось, это должно было принести облегчение, но вместо этого внутри поселился ледяной ужас. Они в бегах. А если доберутся до Америки — всему конец.
Самое странное было в другом. Эдгар словно сознательно шёл в ад. Он знал, что делает. Но Нора… Нора ещё может его спасти.
Мне нужно срочно выезжать в Оттаву — время не ждёт. Но что-то гнетёт меня, будто впереди ждёт нечто ужасное. Моё чутьё редко обманывало меня — как тогда, в самом начале этого безумного плана.
Джейсон. Он мне нужен. Сейчас.
Его имя — последний якорь в этом шторме. Без него я приду к ним с пустыми руками, а пустые руки в нашей игре — это уже труп.
Эдгар? Пф. Этот важный хитрый лис видал похуже — но сейчас он ранен, а раненый зверь опасен лишь до первого выстрела. Разве он испугается девчонки вроде меня? Смешно. Но он уже не тот, что раньше.
А этот врач… Если он там окажется — тем хуже для него. Я не стану разбираться. Просто подвину. Без разговоров.
Джейсон же знает, как их напугать. У него есть то, что заставит их затрястись. И если он попробует играть в благородство — напомню ему, чем заканчиваются такие игры.
Глава 23
Тяжёлые шторы едва шевелились от сквозняка, пропуская внутрь комнаты лишь бледные полосы света. На столе перед Моной лежали конспекты — исписанные, перечёркнутые, брошенные. Она больше не могла заставить себя перечитывать строчки, в которых пульсировала одна лишь пустота. Смерть сестры выжгла в ней всё — даже способность бояться провала. Что значат какие-то экзамены, когда в соседней комнате по ночам слышатся сдавленные стоны матери?
Несколько дней прошло с того момента, как её мир раскололся на "до" и "после". Но время словно сошло с ула — часы на стене отсчитывали секунды с издевательской медлительностью, будто желая, чтобы она в полной мере прочувствовала каждый момент этого кошмара. По утрам она просыпалась с ощущением, будто прожила ещё одну бесконечную жизнь, а вечером снова проваливалась в тот же самый ад.