Дверь в её комнату захлопнулась с тихим щелчком.
Глава 24
Дождь стучал по крыше машины ровным, почти гипнотическим ритмом.
Эдгар говорил по телефону, его голос — низкий, размеренный — сливался с шумом воды. Нора не вслушивалась. Её мысли были где-то далеко, в том клубке ужаса, который теперь назывался её жизнью.
Убийство врача.
Перед глазами до сих пор стояла алая лужа на белом кафеле, пустые, остекленевшие глаза, смотрящие в никуда. Она никогда не видела смерти так близко. Никогда не думала, что однажды окажется в мире, где человеческая жизнь — просто разменная монета.
И теперь этот мир сжимался вокруг неё, как удавка.
Машина мягко покачивалась на мокром асфальте, капли дождя ползли по стеклу, словно слёзы какого-то гигантского существа.
— Остановите машину, — резко сказал Эдгар, откинув телефон.
Голос его был спокоен, но в нём прозвучала сталь.
Нора вздрогнула, словно резко вернувшись в реальность. Она медленно повернулась к нему, сердце вдруг застучало где-то в горле.
— Что случилось? — спросила она, но в глубине души уже знала: что-то пошло не так.
Дождь усиливался, его монотонный стук теперь напоминал отсчет времени. Последних секунд перед обрушением всего, что они пытались сохранить.
Эдгар сжал переносицу, его пальцы дрогнули — впервые за все эти месяцы Нора увидела в нём не расчетливого стратега, а человека на грани.
— Нас показали по всем новостям. — Его голос был глухим, будто приглушённым этим бесконечным дождём. — Теперь все знают, что ты жива. А я… я уже в розыске.
Нора почувствовала, как холодная волна страха прокатилась по спине.
— Это Брукс? — прошептала она. — Он сделал это?
Эдгар резко выдохнул, его глаза метнулись к зеркалу заднего вида — проверяя, не следят ли.
— Он не стал ждать. Сделал первый ход.
— У нас есть доказательства! Твои переговоры с ним, переписка! Если я расскажу полиции…
— Я не дойду до полиции, Нора. — Он резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнуло что-то дикое, почти животное. — Лиам всё предусмотрел. Я… я уеду. За границу.
— Ты что, с ума сошёл?! — её голос сорвался, смешавшись с рёвом дождя. — Вчера ты клялся, что не бросишь сына! Ты сказал, что будешь жить ради него! А теперь просто сбежишь?!
Эдгар вышел из машины, не оглядываясь. Холодный дождь тут же впился в кожу, но он, казалось, не чувствовал его. Пальцы быстро набирали номер — чей-то, важный, решающий. Тот, что изменит всё.
Нора вышла следом, дверь хлопнула с глухим стуком. Поле вокруг было пустынным, бескрайним, словно край мира. Капли дождя падали медленно, словно замедленные кадры.
Он договорил. Положил трубку.
— Что ты делаешь?! — её голос разорвал тишину, резкий, как выстрел. — Что ты творишь?! Куда ты собрался?!
Она подошла вплотную, глаза горели яростью и предательством.
— Ты бросишь меня на полпути и уедешь?! Ты ОБЕЩАЛ, что они будут гнить в тюрьме! Ты клялся!
Её палец впился ему в грудь, будто пытаясь проткнуть насквозь.
— А теперь снова струсил! Снова!
Последнее слово повисло в воздухе, как приговор.
Эдгар медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни злости, ни страха — только пустота.
— Я не струсил, Нора. Я просто понял, что игра проиграна.
Дождь затянул поле пеленой, превращая их в единственные живые фигуры на этом бескрайнем, сером полотне.
Эдгар сжал её руки в своих, его пальцы были холодными, но крепкими — как стальные наручники.
— Мои люди тебе помогут, — сказал он, и голос его звучал уже не как просьба, а как приказ. — Ты скажешь, что меня не было с тобой. Что я пропал. Лиама и Агату поймают — и на этом всё закончится.
Капли стекали по его лицу, смешиваясь с тенью под глазами. Он выглядел измотанным, но в его взгляде всё ещё тлела та самая, знакомая Норе, неугасимая воля.
— А я заберу сына. Когда всё уляжется — вернусь за ним.
Нора дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он не отпускал.
— Ты слабак! — её голос сорвался на крик. — Опять меняешь решение! Как всегда! Сначала клянёшься, что доведёшь дело до конца, а теперь бежишь, как последний трус!
Эдгар резко притянул её ближе. Теперь между ними было лишь несколько сантиметров — достаточно, чтобы она почувствовала его прерывистое дыхание.
— Нора… — его голос внезапно смягчился, став почти шёпотом. — Я уже жил так. Меня искали. Мне не привыкать.
Он замолчал, будто собираясь с мыслями, а дождь заполнял эту паузу.
— В этот раз всё серьёзнее. Но я выберусь.
Нора не стала вытирать слёзы — пусть капли сольются с дождеём, пусть он не видит, как дрожит её подбородок.
— Хорошо, — прошептала она. — Я не буду тебя уговаривать.