Лиам сидел на заднем сиденье машины, стиснув челюсть. Взгляд его, тяжёлый и беспокойный, упирался в окно, за которым хмурое небо лило дождь без перерыва уже второй день. Он знал — его дочь снова что-то натворила. Опять ввязалась в то, от чего он не смог её уберечь.
Машина резко замедлилась. Впереди, на обочине, стоял полицейский патруль, жестом приказывая остановиться. Водитель плавно прижался к краю дороги, и Лиам почувствовал, как холодная тяжесть опустилась в грудь. Что-то было не так.
Лиам медленно вышел из машины, дождь тут же хлестнул ему в лицо, но он даже не моргнул. Полицейский в мокром плаще шагнул навстречу, его голос звучал сухо, несмотря на сырость вокруг:
— Лиам Брукс?
— Это я.
Глаза Лиама сузились, но голос оставался спокойным. Он уже знал, что дальше последует что-то неприятное.
— Вам необходимо проехать с нами в участок.
— Зачем? — Лиам не двинулся с места, лишь слегка наклонил голову, будто пытаясь уловить скрытый смысл в словах полицейского.
Тот обменялся взглядами с напарником, затем твёрдо продолжил:
— Вы подозреваетесь в организации поддельной смерти человека. Вашим соучастником является Эдгар Мансфилд. — Пауза. — Где он сейчас?
— Я не знаю, о чём вы говорите, — его слова прозвучали как скрежет металла. — Вы хоть знаете, кто я? Разве я стал бы заниматься такой ерундой?
Но полицейский уже доставал наручники.
— Нора Ливингстон назвала имя вашей дочери. Вы помогли ей в этом деле.
Лиам почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— К сожалению, вашим ещё одним соучастником был Томас Уайт. Врача нашли мёртвым в его съёмном доме. Как и ваша дочь... Агата Брукс.
Сердце остановилось.
— Её сбила машина.
Это не могло быть правдой. Не она. Не Агата.
— Что?! Моя дочь?
Голос Лиама разорвался, как раскат грома. В глазах потемнело, мир сузился до ледяного укола в груди.
Полицейский не отвел взгляда.
— Вам не сообщили? — В его тоне — притворное сочувствие. — Она бросилась под машину. Час назад. Когда её нашла полиция...Девушка гналась от нас и попала под колёса.
Бросилась.
Эти слова ударили, как нож. Лиам схватился за грудь — сердце бешено колотилось, но воздуха не хватало. Глотнул — и снова. Пусто.
— Врёте... — хрипло выдохнул он. — Агата не...могла.
— К сожалению, это правда.
Перед глазами уже вставали картины: её смех, её упрямый взгляд, её последний звонок.
— Воды, Шон! — резко крикнул полицейский, бросаясь к Лиаму.
Лиам судорожно хватал ртом воздух, пальцы впились в шею, будто пытаясь разорвать невидимую петлю. Глаза расширились от ужаса — не физической боли, а всепоглощающего осознания: Агаты больше нет.
— Она не могла... — успел прохрипеть он, но слова растворились в хрипе.
Сердце, не выдержав удара, сжалось в ледяной тиски. Темнота нахлынула волной.
Последнее, что он почувствовал — удар коленей об асфальт.
Потом — ничего.
Только вечный дождь, стучащий по бездыханному телу.
Полицейский Шон замер над ним, медленно выпрямляясь.
— Вызовите скорую, — бросил он через плечо.
А где-то вдали, за пеленой дождя, звонко засмеялся чей-то голос...
Сквозь пелену боли Лиам почувствовал легкое прикосновение. Маленькие тёплые ладони обхватили его лицо.
— Папа, вставай, — прошептал знакомый голосок.
Он открыл глаза.
Перед ним стояла Агата — такой, какой запомнил её в семь лет: в синем платьице, с растрепанными ветром волосами, в брызгах веснушек. Она улыбалась, и в этой улыбке было столько света, что боль в груди растворилась.
— Мы же не можем тут лежать, — нахмурилась она по-детски сердито и потянула его за руку.
Лиам встал. Земля под ногами была мягкой, как песок, а вокруг — бескрайнее поле, залитое солнцем. Они побежали, и с каждым шагом тяжесть уходила. Ветер звенел в ушах, смех Агаты смешивался с криками чаек — будто где-то близко было море.
Он обернулся.
И вдруг девочка исчезла.
Рядом стояла взрослая Агата — в том самом розовом платье, которое он подарил ей в прошлом году. В её глазах — бездонная грусть.
— Пап, я там, где хорошо... — её голос звучал уже издалека, словно эхо. — Я встретила маму. Мне больше не одиноко.
Последнее, что он увидел — её улыбку. Та самая, искренняя, чуть с хитринкой.
— Я люблю тебя…
И она растворилась в свете.
Тьма сомкнулась.
А потом — резкий, рвущий реальность звук.
— Разряд!
Глухой удар. Тело Лиама резко выгнулось, мышцы свело судорогой.
— Нет пульса! Ещё раз!
Ещё удар.
Но он уже не чувствовал боли.
Где-то там, в той тьме между жизнью и смертью, его ждали две тени — маленькая девочка в синем платьице и женщина с печальными глазами.